<<
>>

§ 2. Деятельность кредитных организаций в качестве участников срочного рынка

Кредитные организации являются активными участниками российского срочного рынка. Преобладающее участие кредитных организаций на срочном рынке обусловлено во многом тем, что именно они обладают достаточным капиталом для проведения сделок, являющихся производными финансовыми инструментами.

Кредитные организации, в частности банки, являются профессионалами в сфере финансового рынка, они аккумулируют различного рода финансово-экономическую информацию, что дает определенные преимущества при торговле на срочном рынке. Учитывая такое «привилегированное» положение кредитных организаций, возникает ряд вопросов относительно правомерности совершения определенных действий банков на срочном рынке.

В соответствии с ч. 6 ст. 5 Закона о банках кредитные организации вправе совершать биржевые и внебиржевые, расчетные и поставочные срочные сделки. Кредитные организации не вправе совершать срочные сделки, исполнение которых заканчивается поставкой базисного актива - товара (например, нефти или зерна). В настоящем параграфе на примере совершения кредитными организациями отдельных видов срочных сделок исследуются вопросы правового регулирования, возникающие в результате деятельности кредитных организаций в качестве участников срочного рынка.

На отечественном срочном рынке, в особенности на Московской бирже, обращаются опционы и фьючерсы на обыкновенные акции российских эмитентов. Российские банки будучи сторонами указанных срочных сделок, выдают кредиты, банковские гарантии, обслуживают счета компаний, акции которых являются базовым активом срочных сделок. Тем самым банк, в отличие от других участников срочного рынка, обладает информацией (или получает ее раньше других) о финансовом положении своих клиентов - эмитентов акций.

Следует согласиться с Г.П. Бортниковым, который отмечает: «Когда банк кредитует компанию, то получает доступ не только к сведениям о ее финансовом состоянии, но и к ее стратегии, бизнес-планам, контрагентам, конкурентам, другой информации, которая не предназначена для публики.

Банк может осуществлять свои собственные инвестиции на основании такой информации, поэтому он имеет информационное преимущество по отношению к другим банкам и другим

190 участникам рынка».[190]

С точки зрения правового регулирования возникают вопросы о правомерности использования сведений, на которые распространяется режим банковской тайны, при торговле деривативами.

Думается, вышеуказанные действия следует рассматривать как один из видов недобросовестных практик поведения, а именно неправомерное использование инсайдерской информации.

Понятие недобросовестные практики поведения на финансовом рынке (а также на срочном рынке как части финансового рынка в экономическом смысле) законодательно не закреплено.[191] На официальном сайте Банка России опубликованы примеры недобросовестных практик поведения. В описании случая «Распространения недостоверной информации о намерении направить публичную оферту о приобретении акций» указываются признаки недобросовестной практики

поведения на финансовом рынке: «Однако подобная практика, по мнению Банка России, является недобросовестной, поскольку не соответствует сложившимся обычаям делового оборота и этике поведения на финансовом рынке, а также может

192 нарушать права и законные интересы его участников-инвесторов».[192]

В настоящей работе под недобросовестными практиками поведения кредитных организаций на срочном рынке понимаются действия кредитных организаций, в том числе неправомерные, с целью извлечения выгоды в результате совмещения банковской деятельности и деятельности кредитных организаций на срочном рынке, в итоге которых могут быть нарушены права и законные интересы их контрагентов по сделкам или третьих лиц.

Целесообразность использования в научном обороте понятия недобросовестные практики поведения на финансовом рынке (а также на срочном рынке как части финансового рынка в экономическом смысле) обусловлено тем, что это понятие включает в себя не только действия субъектов финансового рынка, которые прямо запрещены законом, но и действия, которые законом не запрещены, но противоречат этике поведения на финансовом рынке и нарушают или создают угрозу нарушения прав и законных интересов иных лиц.

В гражданском праве существует принцип добросовестности осуществления гражданских прав (и исполнения гражданских обязанностей). В.С. Ем указывает, что «законодатель понимает добросовестность как субъективное состояние лица, которое не знает и не может (не должно) знать о факте, знание которого с точки зрения закона делает поведение лица недобросовестным, неправомерным... Недобросовестность является антиподом добросовестности. Недобросовестен тот субъект, который, совершая действие, знал или мог знать о фактах, делающих его поведение упречным, недобросовестным с точки зрения закона».[193]

Формально-юридически недобросовестные практики поведения кредитных

организаций на срочном рынке не всегда следует рассматривать в качестве нарушения указанного принципа осуществления гражданских прав, поскольку, во- первых, рассматриваемые действия кредитных организаций не названы как недобросовестные гражданским законодательством, во-вторых, рассматриваемые действия кредитных организаций не всегда запрещены законом (например, действия банка при конфликте интересов).

Недобросовестные практики поведения кредитных организаций на срочном рынке не являются видом недобросовестной конкуренции по смыслу Федерального закона «О защите конкуренции»[194], так как сфера действия указанного закона ограничивается товарным рынком (рынком услуг). Объект срочного рынка - сделки, являющиеся производными финансовыми инструментами, а не товар (услуга).

А. Селивановский и Б. Татлыбаев, например, в качестве недобросовестных практик поведения указывают:

1. неправомерное использование инсайдерской информации;

2. манипулирование рынком;

3. недобросовестные действия в конфликте интересов;

4. включение в договоры нечестных (несправедливых) условий.[195]

Ст. 2 Закона об инсайдерской информации относит сведения, составляющие банковскую тайну, к инсайдерской информации. Законодатель не дает легального определения режиму банковской тайны, а лишь указывает, какие сведения кредитная организация должна хранить в тайне.

В п. 1 ст. 857 ГК РФ указано: «Банк гарантирует тайну банковского счета и банковского вклада, операций по счету и сведений о клиенте». В ч. 1 ст. 26 Закона о банках указано: «Кредитная организация, Банк России, организация, осуществляющая функции по обязательному страхованию вкладов, гарантируют тайну об операциях, о счетах и

вкладах своих клиентов и корреспондентов. Все служащие кредитной организации обязаны хранить тайну об операциях, о счетах и вкладах ее клиентов и корреспондентов, а также об иных сведениях, устанавливаемых кредитной организацией, если это не противоречит федеральному закону».

Таким образом к сведениям, на которые распространяется режим банковской тайны, относятся: информация о банковском счете, банковском вкладе, информация по операциям клиента, сведения о клиенте и иные сведения, устанавливаемые кредитной организацией, если это не противоречит федеральному закону. Причем следует отметить, что смысл режима банковской тайны заключается в запрете разглашения кредитной организацией определенных в законе сведений. То есть запрет на использование кредитной организацией в своих интересах сведений, на которые распространяется режим банковской тайны, в гражданском и банковском законодательстве не установлен.

Чтобы квалифицировать сведения, на которые распространяется режим банковской тайны, в качестве инсайдерской информации, такие сведения должны отвечать следующим критериям, которые закреплены Законом об инсайдерской информации:

1. Сведения должны быть точными и достоверными.

2. Сведения не должны быть распространены или предоставлены. С.В. Пыхтин указывает, что по смыслу пп. 4, 5 ч. 1 ст. 2 Закона об инсайдерской информации предоставление - это доведение информации до сведения определенного круга лиц, а распространение - доведение до сведения

196 неопределенного круга лиц.[196]

3. Распространение или предоставление указанных сведений может оказать существенное влияние на цены финансовых инструментов, иностранной валюты и (или) товаров, которые обращаются на организованных торгах.

4. Сведения должны быть включены в перечень инсайдерской

информации, указанный в ст. 3 Закона об инсайдерской информации.

В ст. 3 Закона об инсайдерской информации говорится, что перечень сведений, являющихся инсайдерской информацией утверждается Банком России применительно к отдельным категориям инсайдеров. Также в дополнение к указанному перечню Банка России, лица, отнесенные законом к инсайдерам, вправе утвердить собственные перечни инсайдерской информации. В соответствии со ст. 4 Закона об инсайдерской информации к числу инсайдеров следует относить эмитентов, эмиссионные ценные бумаги которых допущены к торговле на организованных торгах или в отношении эмиссионных ценных бумаг которых подана заявка об их допуске к торговле на организованных торгах.

В соответствии с Указанием Банка России от 11.09.2014 № 3379-У к инсайдерской информации эмитентов в числе прочего относится информация:

1) о созыве и проведении общего собрания участников (акционеров) эмитента, в том числе о повестке дня, дате проведения, дате составления списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании, а также о решениях, принятых общим собранием участников (акционеров) эмитента;

2) о повестке дня заседания совета директоров (наблюдательного совета) эмитента, а также о принятых им решениях;

3) составляющая годовую или промежуточную (квартальную) бухгалтерскую (финансовую) отчетность эмитента, в том числе его годовую или промежуточную сводную бухгалтерскую (консолидированную финансовую) отчетность, а также содержащаяся в аудиторском заключении, подготовленном в отношении указанной отчетности;

4) о заключении эмитентом договора о стратегическом партнерстве или иного договора, если заключение таких договоров может оказать существенное влияние на цену эмиссионных ценных бумаг эмитента.

Учитывая указанные положения законодательства, представим следующую ситуацию. Банк «А» является участником биржевого срочного рынка, на котором обращаются фьючерсные контракты, базовым активом которых являются акции Публичного акционерного общества (далее - ПАО) «Б».

ПАО «Б» обратилось к

Банку «А» о предоставлении кредита на инвестиционные цели, например, разработку новых месторождений нефти. Для принятия решения о выдаче кредита, Банк «А» запросил информацию о финансовом состоянии заемщика, протокол заседания общего собрания (или заседания совета директоров) о принятых решениях, о целях получения кредита, о хозяйственной деятельности заемщика. Банк «А» принимает решение выдать кредит и заключает с ПАО «Б» кредитный договор.

В соответствии со ст. 9 Закона об инсайдерской информации ПАО «Б» должно внести в свой список инсайдеров Банк «А», направить об этом уведомление Банку «А», бирже и Банку России по его требованию. В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 6 Закона об инсайдерской информации Банк «А» не вправе использовать информацию, предоставленную заемщиком ПАО «Б», для совершения операций с фьючерсными контрактами, базовым активом которых являются акции ПАО «Б». Одновременно с этим, ч. 1 ст. 10 Закона об инсайдерской информации устанавливает обязанность Банка «А» уведомлять ПАО «Б» и Банк России о заключении сделок, являющихся производными финансовыми инструментами, базовым активом которых являются акции ПАО «Б».

Таким образом, закон запрещает банкам использовать сведения, составляющие банковскую тайну, при торговле биржевыми деривативами. Но, как известно, любой запрет должен быть подкреплен соответствующими санкциями. Так в соответствии с ч. 1 ст. 7 Закона об инсайдерской информации, любое лицо, неправомерно использовавшее инсайдерскую информацию и (или) осуществившее манипулирование рынком, несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации, в частности административную или уголовную.

За умышленное использование инсайдерской информации для осуществления операций с биржевыми деривативами в зависимости от размера ущерба, который был причинен такими действиями, должна наступать или

административная ответственность, предусмотренная ст. 15.21 КоАП РФ[197], или уголовная ответственность в соответствии со ст. 185.6 УК РФ[198]. Далее возникает вопрос, кто является субъектом указанных составов административного правонарушения и преступления. Следует сразу оговориться, что судебная практика по таким делам еще не сформировалась. Авторы комментариев к УК РФ указывают, что субъектом состава преступления, предусмотренного ст. 185.6 УК РФ могут являться только лица, являющиеся инсайдерами.[199] Категории лиц, которые являются инсайдерами указаны в ст. 4 Закона об инсайдерской информации.

В рассматриваемой нами ситуации Банк «А» следует рассматривать в качестве инсайдера на основании п. 5 ч. 1 ст. 4 Закона об инсайдерской информации. В связи с этим необходимо отметить, что ФСФР России в одном из писем дала следующие разъяснения: «Таким образом, кредитная организация является инсайдером по критерию, указанному в пункте 5 статьи 4 Федерального закона, только в случае сочетания всех следующих условий:

1. Наличие у кредитной организации заключенного договора с юридическим лицом, указанным в пунктах 1 -4 статьи 4 Федерального закона, предусматривающего доступ к инсайдерской информации указанного юридического лица. Обращаем внимание, что Федеральным законом и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами не установлен конкретный перечень таких договоров.

2. Наличие у кредитной организации фактического доступа к информации юридических лиц, указанных в пунктах 1 -4 статьи 4 Федерального закона, отнесенной к инсайдерской в соответствии с собственными перечнями

инсайдерской информации таких юридических лиц. При этом, фактический доступ означает как непосредственный доступ к документам, содержащим инсайдерскую информацию, так и доступ к их носителям (бумажным, электронным, базам данных, информационным системам, компьютерным сетям и иным носителям). Таким образом, кредитная организация подлежит включению в список инсайдеров юридических лиц, указанных в пункте 5 статьи 4 Федерального закона, в случае сочетания всех указанных выше условий».[200]

Таким образом, Банк «А» в случае неправомерного использования инсайдерской информации, полученной от ПАО «Б» при совершении операций с фьючерсными контрактами, базовым активом которых являются акции ПАО «Б» будет нести административную ответственность или сотрудники Банка «А» - уголовную ответственность.

Предположим, что Банк «А» отказал в выдаче кредита ПАО «Б» и кредитный договор между ними заключен не был. Тогда, руководствуясь формальными критериями отнесения кредитной организации к инсайдерам, Банк «А» инсайдером являться не будет. Следовательно, не опасаясь юридической ответственности, может использовать инсайдерскую информацию, полученную от ПАО «Б» при совершении операций с фьючерсными контрактами, базовым активом которых являются акции ПАО «Б».

Предположим, что Банк «А» заключил кредитный договор с ПАО «Б» или предоставил банковскую гарантию ПАО «Б»[201]. В целях заключения указанных сделок ПАО «Б» передало банку информацию, в числе которой указывалась информация о совместной хозяйственной деятельности с ПАО «В». Таким образом, фактически Банк «А» получил инсайдерскую информацию не только об ПАО «Б»,

но и об ПАО «В». Поскольку Банк «А» с ПАО «В» договоры не заключал, он вправе использовать инсайдерскую информацию об ПАО «В» при торговле биржевыми диревативами, базовым активом которых являются акции ПАО «В». Указанные примеры позволяют нам говорить о наличии пробелов в правовом регулировании инсайдерской торговли кредитных организаций на срочном рынке.

Добросовестных участников биржевого срочного рынка в первую очередь волнуют вопросы, кто должен возмещать убытки, причиненные неправомерным использованием инсайдерской информации и в каком порядке взыскивать указанные убытки. В соответствии с п. 7 ст. 7 Закона об инсайдерской информации «Лица, которым в результате неправомерного использования инсайдерской информации и (или) манипулирования рынком причинены убытки, вправе требовать их возмещение от лиц, в результате действий которых были причинены такие убытки». Следует согласиться с А. Селивановским и Б. Татлыбаевым, которые указывают: «Фактически общие нормы закона об инсайде, устанавливающие обязанность инсайдера возместить убытки, причиненные недобросовестным использованием инсайдерской информации, не подкрепляются никакими нормами законодательства, которые могли бы в полной мере раскрыть и описать сам механизм гражданско-правовой ответственности за неправомерное использование инсайдерской информации»[202].

В связи с тем, что стороной биржевой срочной сделки всегда выступает центральный контрагент, в вопросе применения гражданско-правовой ответственности возникают следующие проблемы:

1. Сторона по срочной сделке - лицо, которому в результате неправомерного использования инсайдерской информации были причинены убытки, не имеет договорных связей с лицом, которое неправомерно использовало инсайдерскую информацию.

2. Центральный контрагент, как сторона срочной сделки, на основании ч.

7 ст. 7 Закона об инсайдерской информации не может предъявить гражданско- правовой иск другой стороне срочной - лицу, неправомерно использовавшему инсайдерскую информацию. Объясняется это тем, что центральный контрагент как субъект инфраструктуры биржевых торгов не имеет доходов и не может иметь убытков по заключаемым срочным сделкам.

Выход из сложившейся ситуации представляется следующим. Законодательно необходимо закрепить право стороны биржевой срочной сделки (например, покупателя фьючерсного контракта) предъявлять гражданско-правовые иски в адрес Центрального контрагента, который в свою очередь от своего имени подает иск в адрес другой стороны срочной сделки (продавца фьючерсного контракта).

В качестве основных преимуществ участия центрального контрагента на срочном рынке на примере Национального клирингового центра (НКЦ) важно указать следующее:

1. «НКЦ гарантирует исполнение обязательств перед каждым добросовестным участником по заключаемым с ним сделкам вне зависимости от исполнения своих обязательств другими участниками рынка.

2. НКЦ избавляет участников от необходимости оценивать риски и устанавливать лимиты друг на друга, они оценивают риски только на НКЦ как

203

центрального контрагента».[203]

На наш взгляд, законодательное закрепление возможности участника срочного рынка предъявлять гражданско-правовые иски непосредственно центральному контрагенту обусловлено самой идеей образования института центрального контрагента - минимизация риска недобросовестности и неплатежеспособности контрагента.

Предположим, на Московской бирже Банк «А» подал заявку на продажу фьючерсных контрактов, базовым активом которых являются акции ПАО «Б»,

Банк «В» подал заявку на покупку фьючерсных контрактов, базовым активом которых являются акции ПАО «Б». Центральный контрагент на основании двух встречных заявок акцептует соответственно оферту Банка «А» и оферту Банка «В». Заключенные сделки регистрируются в реестре сделок биржи, который содержит в числе прочего следующие сведения:

1. идентификационные номера заявок, на основании которых совершена сделка;

2. идентификационный номер сделки;

3. дата и время регистрации сделки;

4. наименование и код (обозначение) фьючерсного (опционного) контракта;

5. количество заключенных фьючерсных (опционных) контрактов в срочной сделке;

6. цена Фьючерсного контракта (величина премии по опциону);

7. сумма сделки.[204]

Через определенное время Банк «А» привлекают к административной ответственности за неправомерное использование инсайдерской информации при осуществлении операций с фьючерсными контрактами, базовым активом которых являются акции ПАО «Б». На этом основании Банк «В» будет вправе предъявить иск центральному контрагенту о возмещении убытков, причиненных в результате неправомерного использования инсайдерской информации. Далее центральный контрагент обратится с аналогичными требованиями к Банку «А».

В данной ситуации предъявить иск будут вправе не любые участники рынка, которые потерпели убытки в результате падения цен на фьючерсные контракты, базовым активом которых являются акции ПАО «Б», а только те участники срочного рынка, на основании заявки которых были заключены срочные сделки с Банком «А». Это без труда можно определить, обратившись за сведениями из реестра сделок, узнав идентификационные номера заявок, на основании которых

совершена сделка.

Мировой опыт показывает, что в силу своего положения кредитные организации на срочном рынке зачастую совершают действия, которые можно квалифицировать как манипулирование рынком.

Так в 2011-2012 годах сначала в США, а потом в Великобритании, некоторых странах Евросоюза и Японии проводились следственные действия, в результате которых ряд мировых банков - крупнейших участников срочного рынка, таких, как Deutsche Bank, UBS, Barclays, Citigroup и другие, были оштрафованы за совершение действий, связанный с манипулированием ставкой LIBOR.[205]

Ставка LIBOR (англ. London Interbank Offered Rate) или Лондонская межбанковская ставка предложения - средняя ставка межбанковского кредитования. Ставка LIBOR является так называемым бенчмарком (англ. Benchmark), то есть ориентиром для различных финансовых инструментов. Ставка LIBOR является базовым активом для производных финансовых инструментов, торгуемых по всему миру.[206]

Механизм формирования ставки LIBOR выглядел следующим образом. Британская банковская ассоциация проводила опрос 16 наиболее крупных банков (так называемые Прайм банки, англ. Prime banks), которые сообщали размер процентов, по которым они готовы выдать кредит. Здесь следует обратить внимание на тот факт, что размер процентов, который сообщали банки, не означал, что они выдали или должны выдать кредит под соответствующие проценты. Затем

на основе полученных сведений высчитывалось среднее значение.

Прайм банки являются крупнейшими участниками срочного рынка, они наряду с другими банками, управляющими компаниями совершали срочные сделки, базовым активом которых являлась ставка LIBOR. Надзорные органы в ходе следствия пришли к выводу, что Прайм банки вступили между собой в сговор, в результате чего получили прибыль по деривативам из-за изменения ставки LIBOR. Причем подозрения о манипулировании ставкой LIBOR возникали еще в 2008 году.

Среди условий, способствующих манипулированию ставкой LIBOR, в литературе указывают, во-первых, крайне трудно доказать, что банк сообщил недостоверные сведения, каждый банк сам оценивает рыночную конъюнктуру и определяет процент по кредиту, который может выдать в будущем. Во-вторых, слишком узкий круг банков, которые участвуют в формировании ставки, что облегчает возможность сговора. В-третьих, сведения, которые сообщают банки, сразу же публикуются. Другие банки, даже если не вступали в прямой сговор, могут спрогнозировать как изменится ставка, если они предоставят те или иные

207 сведения. [207]

Российским аналогом ставки LIBOR является ставка MosPrime Rate. MosPrime Rate (англ. Moscow Prime Offered Rate) - независимая индикативная ставка предоставления рублёвых кредитов (депозитов) на московском денежном рынке. Данный показатель формируется НВА на основе ставок предоставления рублёвых кредитов (депозитов), объявляемых банками-ведущими участниками российского денежного рынка первоклассным финансовым организациям со сроками «overnight», 1 неделя, 2 недели, 1, 2, 3 и 6 месяцев. Срок кредитования отсчитывается от даты «завтра» («tomorrow») за исключением ставки «overnight». Расчетным партнером НВА является компания Thomson Reuters. Список банков-

участников MosPrime Rate формируется НВА [208]

На Московской бирже торгуются процентные фьючерсы, базовым активом которых является ставка MosPrime Rate. В силу того, что крупнейшие российские банки определяют индикативную ставку и одновременно являются участниками срочного рынка, на котором эта ставка выступает базовым активном срочных сделок, обоснованно возникают подозрения, что банки могут в своих интересах регулировать указанную ставку. Думается, что соответствующие действия банков должны квалифицироваться как манипулирование рынком.

В соответствии с п. 1. ч. 1 ст. 5 Закона об инсайдерской информации к манипулированию рынком относится «умышленное распространение через средства массовой информации, в том числе через электронные, информационно­телекоммуникационные сети, доступ к которым не ограничен определенным кругом лиц (включая сеть "Интернет"), любым иным способом заведомо ложных сведений, в результате которого цена, спрос, предложение или объем торгов финансовым инструментом, иностранной валютой и (или) товаром отклонились от уровня или поддерживались на уровне, существенно отличающемся от того уровня, который сформировался бы без распространения таких сведений».

На наш взгляд, если банки будут осуществлять действия, направленные на изменение в своих интересах ставки MosPrime Rate, то квалифицировать их действия как манипулирование рынком не представляется возможны, поскольку, невозможно доказать, что сведения, которые банк сообщил НВА, являются заведомо ложными. Так же как при определении ставки LIBOR, банки сообщают процентную ставку по которой могли бы выдать кредит. В соответствии с п. 3 Положения о формировании индикативной ставки предоставления рублевых кредитов (депозитов) на московском межбанковском рынке MosPrime Rate - Moscow Prime Offered Rate «Ставки, объявляемые банками являются индикативной информацией, и их публикация не накладывает на банки каких-либо обязательств

по заключению сделок, за исключением проверочных сделок, заключаемых участниками между собой»[209].

С одной стороны, ставка MosPrime Rate не является столь же популярной как LIBOR, банки исключительно на добровольной основе участвуют в ее формировании, расчет и публикацию ставки осуществляет НВА и нет государственного органа, который бы осуществлял надзор за этим процессом. Но с другой стороны, ставка MosPrime Rate как минимум используется в качестве базового актива на биржевом срочном рынке, где соответствующими деривативами торгуют также иные банки, не участвующие в формировании ставки, и другие участники срочного рынка.

Учитывая зарубежный опыт, представляется необходимым закрепить систему правовых норм, направленных на предупреждение и выявление случаев манипулирования индикативными ставками, например, такой, как MosPrime Rate. Считаем, что такие меры будут способствовать укреплению доверия к финансовым инструментам, рассчитываемым на основе указанных ставок.

В ст. 5 Закона об инсайдерской информации перечень действий, относящихся к манипулированию рынком, необходимо дополнить действиями, которые состоят в сообщении сведений по предварительному сговору лицами-участниками 210

ставки[210] с целью увеличения или уменьшения ставки, на основе значения которой рассчитывается цена финансовых инструментов на организованных торгах.

Также необходимо, чтобы Банк России осуществлял надзор за процессом формирования ставок, на основе значения которых рассчитывается цена финансовых инструментов на организованных торгах. В частности, необходимо закрепить право Банка России запрашивать у лица, которое рассчитывает и публикует значение ставки, информацию о порядке расчета соответствующей ставки, сведения которые передали лица-участники ставки (далее - контрибьютеры), а также запрашивать у этих лиц обоснование переданных

сведений.

Представляется также важным, чтобы контрибьютеры заключали договоры с лицом, которое осуществляет расчет и публикацию значения ставки, на основании которых брали бы на себя соответствующие обязательства, подкрепленные штрафными санкциями. Это необходимо, чтобы минимизировать риск отказа соответствующих контрибьютеров от предоставления соответствующих сведений, так как это негативно может сказаться на значении ставки и зависимых от нее производных финансовых инструментов.

Кроме того, необходимо установить обязанность лица, которое осуществляет расчет и публикацию значения ставки, хранить в тайне сведения, полученные от контрибьютеров. Это исключит возможность негласного сговора контрибьютеров, когда, например, одни будут следовать «негласным рекомендациям» других.

В зарубежной юридической литературе во вопросу регулирования ставки LIBOR делались предложения по увеличению количества банков - контрибьютеров, установления запрета на торговлю деривативами, базовым активом которых является ставка LIBOR, банками - контрибьютерами.[211]Думается, что такие меры не пригодны для отечественного срочного рынка. Объясняется это недостаточной развитостью рынка банковских услуг и срочного рынка в России. Во-первых, расширение круга банков-контрибьютеров не будет способствовать объективности значения ставки MosPrime Rate, поскольку для ее формирования выбираются наиболее крупные и стабильные банки. Включение банка в число банков, входящих в соответствующий список, в числе прочего зависит от:

а) активности проведения операций, связанных с MosPrime Rate, и объема операций данного банка МБК (межбанковского кредитования) и РЕПО на российском рублевом рынке;

б) роли банка в продвижении MosPrime Rate на международных рынках.[212]

В соответствии с п. 2 Положения о MosPrime Rate при включении банков в список контрибьютеров принимается во внимание их репутация, финансовое положение, объем операций и наличие опыта работы на московском денежном 213

рынке.[213]

Во-вторых, запрет банкам - контрибьютерам заключать срочные сделки, базовым активом которых является ставка MosPrime Rate, негативно скажется на активности и объемах торгов на биржевом срочном рынке.

Как было указано в предыдущей главе, внебиржевой срочный рынок практически не урегулирован правом. Не составляет исключение и Закон об инсайдерской информации, целью которого в соответствии со ст. 1 является обеспечение справедливого ценообразования на финансовые инструменты, иностранную валюту и (или) товары, равенства инвесторов и укрепление доверия инвесторов путем создания правового механизма предотвращения, выявления и пресечения злоупотреблений на организованных торгах в форме неправомерного использования инсайдерской информации и (или) манипулирования рынком.

Сегодня основными направлениями в регулировании внебиржевого срочного рынка являются стандартизация договоров, являющихся производными финансовыми инструментами, и введение обязательного клиринга.[214] Фактически это означает, что правового регулирования внебиржевого срочного рынка как не было, так и не будет, а те популярные внебиржевые срочные сделки будут совершаться на биржах. В связи с этим возникает вопрос, какие именно внебиржевые срочные сделки будут подлежат обязательному централизованному клирингу, поскольку риск неисполнения таких срочных сделок будет

перекладываться на клиринговую организацию. «Власти определяют инструменты, подлежащие обязательному клирингу, однако на участников рынка не должны накладываться обязательства совершать клиринг тех инструментов, по которым центральный контрагент не может эффективно управлять рисками. ПФИ отличаются достаточно высокими рисками по сравнению с традиционными активами, поэтому навязывание центральному контрагенту услуг по предоставлению централизованного клиринга инструментов, которые при прочих условиях не включались бы в клиринговый пул, может привести к повышению общесистемных рисков. Полагаем, в данном случае необходим определенный компромисс между регуляторами, инфраструктурными организациями и центральным контрагентом. Жесткое введение централизованного клиринга не повысит устойчивость финансовой системы, а действия регулятора по ограничению обращения отдельных видов деривативов на финансовом рынке могут привести к перемещению внебиржевого рынка деривативов из российской юрисдикции в более благоприятную для него зону»[215].

Среди наиболее распространенных срочных сделок, которые заключают зарубежные кредитные организации на внебиржевом срочном рынке, является кредитный дефолтный своп. Кредитный дефолтный своп (англ. Credit default swap, CDS) - это договор, являющийся производным финансовым инструментом, по которому одна сторона (продавец защиты CDS) обязуется при наступлении кредитного события по долговому обязательству в обмен на получение периодических платежей (премия CDS) от другой стороны (покупатель защиты CDS) выплатить последней определенную денежную сумму (номинал CDS). Кредитным событием (базисным активом) может служить дефолт компании или государства, резкое снижение цен акций или облигаций компании, невыплата или задержка купона или номинала по облигациям, изменение кредитного рейтинга,

реструктуризация задолженности.[216] Премия CDS рассчитывается как фиксированный процент от номинала CDS и выплачивается в определенные даты.

«Кредитные деривативы были разработаны в 1990-ых годах как ответ на возросший спрос на инструменты хеджирования и передачи кредитного риска, и концептуально являются контрактами, которые позволяют снизить риски по долговым обязательствам, предоставляют возможность участникам рынка торговать, держать или продавать кредитный риск должнника. . В самой простой форме кредитные деривативы представляют собой контракты, в соответствии с которыми в осуществляется перевод чистого кредитного риска (оплата такого перевода осуществляется периодическими платежами) без каких-либо обязательств, которые могут увеличить этот риск».[217]

Дж. Синки отмечает: «В кредитно-дефолтном свопе банк, желающий защититься от кредитного риска, регулярно (обычно ежегодно) уплачивает небольшие комиссионные (аналог страховой премии) контрагенту, получающему доход за счет таких комиссионных. При наступлении события, которое хеджирует кредитор (невозврат либо дефолт), контрагент компенсирует банку убытки в размере, установленном соглашением. Если кредитное событие не происходит, опцион истекает и банк рассматривает премию как стоимость страховки от возможного кредитного события. При этом сам заемщик может и не знать о заключенном кредитном свопе. В обычном кредитном свопе стороны оговаривают в контракте: условный номинал; срок до истечения договора; заемщика и конкретный его кредит (актив). Цена кредитного свопа определяется такими факторами, как: подразумеваемая рынками вероятность дефолта как заемщика, так и самого контрагента; корреляции одновременно двух этих дефолтов; предполагаемые потери в случае дефолта».[218]

Кредитный дефолтный своп похож на договор страхования[219], но как отмечает Рене М. Штульц, важные отличия между указанными договорами состоят в двух аспектах. «Во-первых, для приобретения кредитно-дефолтного свопа по определенной облигации последней не обязательно владеть, в то время как для заключения договора страхования обычно необходимо нести прямой хозяйственный риск. ... Во-вторых, договоры страхования (в большинстве своем) не являются оборотными инструментами, напротив — кредитно-дефолтными свопами торгуют на внебиржевом рынке, то есть на рынке, где трейдеры, находящиеся в различных местах, связываются и заключают сделки по телефону и посредством электронных сообщений. Дилеры торгуют с конечными

220 покупателями так же, как и с другими дилерами».[220]

Банки покупают CDS, во-первых, чтобы застраховать риск дефолта заемщика, во-вторых, чтобы переложить риски на другое лицо и тем самым снять их с баланса. «Выданные кредиты или приобретенные облигации обязывают банк резервировать часть средств на возможные потери. Но если переложить риски на другое лицо, снять их с баланса, то можно высвободить резервы и продолжить наращивать масштабы деятельности».[221]

Кредитные дефолтные свопы широко используются также в спекулятивных целях. В силу особенности внебиржевого оборота деривативов, стоимостной объем существующих контрактов CDS намного превышает номинал CDS.

Например, предположим Банк «А» выдал кредит ПАО «Б». Затем Банк «А» (покупатель защиты CDS) заключил договор кредитного дефолтного свопа с ПАО «В» (продавец защиты CDS), в соответствии с которым кредитным событием является банкротство ПАО «Б», номинал CDS равен 100 млн. рублей, ежеквартальная премия CDS равна 100 тыс. рублей, срок действия договора 2 года

и прекращает свое действие 31 декабря 2017 года.

Через 9 месяцев ПАО «В», учитывая, что кредитный рейтинг ПАО «Б» будет ухудшаться, заключает договор кредитного дефолтного свопа с Банком «Г» на аналогичных условиях за тем исключением, что размер ежеквартальной премии CDS будет равен 70 тыс. рублей. Таким образом, ПАО «В» одновременно будет являться продавцом защиты CDS по договору с Банком «А» и покупателем защиты CDS по договору с Банком «Г», и будет иметь спекулятивную прибыль 30 тыс. рублей в квартал до 31 декабря 2017 года. Такая цепочка может продолжаться бесконечно.

Предположим, что Банк «А» через год после заключения договора кредитного дефолтного свопа пришел к выводу, что кредитное событие не наступит и решил прекратить выплаты премии CDS. В таком случае, представляется возможным четыре способа закрыть позицию по CDS. 1. Заключить соглашение о расторжении договора с ПАО «В», в том числе при условии выплаты ПАО «В» компенсации. 2. Заключить офсетную сделку с ПАО «В», в результате чего обязательства сторон прекратятся зачетом. 3. Заключить офсетную сделку, то есть кредитный дефолтный своп на аналогичных условия с третьим лицом, но уже на стороне продавца защиты CDS. 4. Заключить договор с третьим лицом, в соответствии с которым произойдет уступка прав требования и перевод долга Банка «А» по кредитному дефолтному свопу с ПАО «В».

Очевидно, что наиболее приемлемыми вариантами для Банка «А» будут первые два. Если же ПАО «В» будет против прекращения договора, то Банк «А» будет вынужден обратиться к третьим лицам, чтобы закрыть свою позицию по кредитному дефолтному свопу. С одной стороны, заключить офсетную сделку с третьим лицом выгодно тем, что для этого нет необходимости Банку «А» уведомлять об этом ПАО «В», тогда как при уступке прав требования и переводе долга, Банк «А» должен уведомить об уступке прав требования и получить согласие ПАО «В» на перевод долга по договору кредитного дефолтного свопа. С другой стороны, при заключении офсетной сделки с третьим лицом Банк «А» будет продолжать нести обязанности по договору с ПАО «В», и одновременно принимает

на себя риск платежеспособности третьего лица.

Участники внебиржевого рынка кредитных дефолтных свопов, как и внебиржевого срочного рынка в целом, находятся в прямой взаимосвязи. Неисполнение обязательств по срочным сделкам одним участником рынка может повлечь за собой неисполнение обязательств другими участниками внебиржевого срочного рынка. Именно банкротство крупнейшего участника внебиржевого рынка кредитных дефолтных свопов американского банка Leman Brothers принято считать началом острой фазы экономического кризиса 2008 года.[222]

Среди отечественных кредитных организаций пользуется популярностью договоры процентного свопа. Договор процентного свопа - это договор, по которому одна сторона по истечении определенных промежутков времени перечисляет другой получаемые процентные платежи, начисляемые исходя из фиксированной ставки, в обмен на встречное перечисление от другой стороны

223 также процентных платежей, но исчисляемых по плавающей ставке.[223]

15 ноября 2013 г. на сайте ВАС РФ был опубликован текст проекта Постановления Пленума ВАС РФ «О свободе договора и ее пределах», в котором в частности указывается, что «при рассмотрении споров из договоров судам следует учитывать, что положения специальных законов и иных правовых актов, регулирующих соответствующие отношения, например, возникающие на финансовом рынке, (в том числе связанные с использованием производных финансовых инструментов, выпуском и обращением ценных бумаг, профессиональной деятельностью на рынке ценных бумаг, организованными торгами на финансовых рынках), обладают приоритетом перед общими нормами ГК РФ об обязательствах и договорах, а также об отдельных видах договоров лишь

при условии, что они приняты в соответствии с ГК РФ и его положения допускают возможность установления иного регулирования законом или - в пределах, предусмотренных ГК РФ и другими законами, - иными правовыми актами (статья 3 ГК РФ)».[224]

Следует отметить, что при отсутствии должного регулирования на законодательном уровне производных финансовых инструментов, суды так и поступают. Так, при разрешении споров руководствуются только общими положениями ГК РФ и практически не берут в расчет сложившиеся в финансовой сфере обычаи делового оборота и специфику указанных договоров с точки зрения их правовой сущности.

Например, показательно дело по иску ООО «Агротерминал» к ЗАО «ЮниКредит Банк». Получив от банка валютные кредиты по ставке LIBOR+%, компания одновременно заключила с банком договор процентного свопа. Из условий договора следует, что производится выплата разницы, возникающей, в зависимости от колебания референсной ставки, либо в пользу одной стороны, либо в пользу другой стороны. Если референсная ставка больше фиксированной ставки, то платеж производится ООО "Агротерминал" (истцом) в пользу ответчика, если меньше - то ответчиком в пользу истца.

Референсная ставка определяется один раз в квартал. Референсная ставка привязана к размеру LIBOR.

Когда же конъюнктура на рынке стала невыгодна для ООО «Агротерминал», ООО обратилось в суд с требованием о расторжении договора процентного свопа, ссылаясь на отсутствие неисполненных обязательств друг перед другом, мотивируя это тем, что такие обязательства возникают исключительно в один раз в квартал.

Арбитражный суд первой и апелляционной инстанции поддержал позицию ООО «Агротерминал», ВАС РФ отказал ЗАО «ЮниКредит Банк» в пересмотре

225

дела в порядке надзора.[225]

Такая судебная практика вызвала обоснованное недовольство в среде финансистов.[226] В результате 17 сентября 2013 г. на сайте ВАС РФ появился текст проекта Информационного письма Президиума ВАС РФ «Об отдельных вопросах разрешения споров из договоров процентного свопа», в котором содержится иная позиция и подтверждается наличие обязательств в своп договорах: «Законодательством не ограничивается возможность установления взаимного обязательства, по которому окончательная сумма долга и сторона, обязанная уплатить эту сумму, определяются в зависимости от переменной величины на определенную соглашением дату. Такое обязательство возникает с момента заключения сторонами договора».[227] Здесь хотелось бы привести слова Е.П. Губина: «Нельзя подменять нормативно-правовое регулирование судебным регулированием, когда основным инструментом права становятся позиции судов, зачастую разнящиеся по поводу одного и того же вопроса».[228]

Таким образом, действующее законодательство содержит пробелы в правовом регулировании деятельности кредитных организаций на срочном рынке. Во-первых, это касается противодействия недобросовестным практикам поведения кредитных организаций на срочном рынке, а именно неправомерному использованию инсайдерской информации - банковской тайны и манипулированию рынком. П. 5 ч. 1 ст. 4 Закона об инсайдерской информации после слов «на основании договоров, заключенных с соответствующими лицами,»

необходимо дополнить словами «а также в результате предоставления такой информации соответствующими лицами в целях заключения договоров (в том числе, если договор не был заключен)».

Необходимо законодательно закрепить систему правовых норм, регулирующих порядок формирования индикативных ставок, являющихся базовым активом срочных сделок. В ст. 5 Закона об инсайдерской информации необходимо расширить перечень действий, относящихся к манипулированию рынком, закрепить право Банка России осуществлять надзор за процессом формирования указанных индикативных ставок.

Во-вторых, это вызвано сложностью привлечения кредитных организаций к ответственности, взыскания убытков, причиненных неправомерными действиями кредитных организаций в качестве участников срочного рынка. Законодательно необходимо закрепить право стороны срочной сделки (например, покупателя фьючерсного контракта), чьи права нарушены, предъявлять гражданско-правовые иски в адрес Центрального контрагента, который в свою очередь от своего имени подает иск в адрес другой стороны срочной сделки (продавца фьючерсного контракта) - правонарушителя.

В-третьих, деятельность кредитных организаций на внебиржевом срочном рынке практически не урегулирована правом, в частности, следует на законодательном уровне закрепить права и обязанности сторон по срочным сделкам. Нормы, посвященные срочным сделкам необходимо исключить из ст. 1062 ГК РФ, посвященной требованиям, связанным с организацией игр и пари и участием в них. В отдельной главе части 2 ГК РФ необходимо закрепить общие нормы, касающиеся прав и обязанностей по срочным сделкам, более детальное регулирование должно осуществляться специальным законодательством.

<< | >>
Источник: Малов Григорий Александрович. КРЕДИТНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ НА СРОЧНОМ РЫНКЕ: ВОПРОСЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме § 2. Деятельность кредитных организаций в качестве участников срочного рынка:

  1. § 3. Деятельность кредитных организаций в качестве субъектов инфраструктуры срочного рынка
  2. § 1. Правовое регулирование совмещения банковской деятельности и деятельности кредитных организаций на срочном рынке
  3. § 2. Субъекты и средства государственного регулирования деятельности кредитных организаций на срочном рынке
  4. § 3. Саморегулирование деятельности кредитных организаций на срочном рынке
  5. Глава 2. Виды деятельности кредитных организаций на срочном рынке
  6. Глава 3. Правовые аспекты государственного регулирования и саморегулирования деятельности кредитных организаций на срочном рынке
  7. Малов Григорий Александрович. КРЕДИТНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ НА СРОЧНОМ РЫНКЕ: ВОПРОСЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015, 2015
  8. § 1. Государственное регулирование рынка банковских услуг и срочного рынка
  9. § 4. Субъекты срочного рынка
  10. § 1. Правовое понятие срочного рынка
  11. § 2. Предмет правового регулирования в сфере срочного рынка
  12. §2. Понятие кредитной деятельности
  13. §1. Исторический и зарубежный опыт организации аудиторской деятельности
  14. Основные принципы организации и механизм функционирования жилищного рынка в России
  15. 1.2. Регулирование поведенческого аспекта деятельности кредитного института
  16. Регионы как участники ипотечного кредитования