<<
>>

Недобросовестное договорное условие как результат злоупотребления свободой договора

Существует точка зрения, что понятие «свобода» практически ничем не от­личается от понятия «субъективное право».[244] Как пишут А.Г. Карапетов и А.И. Савельев, содержание свободы договора состоит «в праве участников оборота по собственному усмотрению выбирать и определять тип и условия контракта, включая цену и иные права и обязанности сторон».[245] Если свобода и право - это одно и то же, то и институт злоупотребления правом должен быть вполне приме­ним к случаям злоупотребления свободой договора.

[246] Проверим это.

Содержание злоупотребления правом сформулировано в ч.1 ст.10 ГК: «Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (зло­употребление правом)».

Предыдущая редакция этого законоположения, действовавшая до 1 марта 2013 г., позволяла отождествлять злоупотребление правом и недобросовестность в судебной практике[247] и научной литературе.[248] В нынешней редакции понятие «злоупотребление правом» использовано для обозначения только одной разно­

видности недобросовестности, а именно - недобросовестного осуществления гражданских прав, признаками которого, исходя из ч.1 ст.10 ГК, являются: 1) наличие субъективного права, т.е. состояние управомоченности; 2) осуществле­ние этого права, т.е. определенное поведение управомоченного лица; 3) противо­правная цель.

Фраза «действия в обход закона» (по логике - в обход императивных норм закона[249]) в данной норме явно лишняя.[250][251][252] А. Муранов вполне логично отмечает, что обход закона обозначает два типа действий: 1) попытки придать незаконным действиям видимость правомерности; 2) попытки найти пробелы в законе и в них утвердить свою свободу.

Уже из этого перечня понятно, что обход закона - это намного более многообразное явление, чем злоупотребление правом. Хотя в су­дебной практике некоторые действия первого типа квалифицируются именно по ст.10 ГК. К примеру, по мнению ВАС обходом закона являлись действия вклад­чика (спор в рамках дела о банкротстве), который в преддверии банкротства банка раздробил свой вклад на более мелкие вклады, чтобы получить компенсационные выплаты от Банка России. Подобные действия квалифицированы судом как зло­употребление правом, запрещенное в силу ст.10 ГК, и, соответственно, сделки по дроблению признаны ничтожными в силу противоречия закону (ст.168 ГК). Но для придания законности действиям в различных областях используются и другие приемы: использование сложного и запутанного стиля изложения документов; со­

вершение притворных сделок; составление заведомо недействительных докумен­тов; и т.д. Действия второго типа в большей степени касаются принципа автоно­мии воли лица, а не злоупотребления конкретным правом.

Таким образом, злоупотребление правом может быть одним из способов об­хода закона, а в ч.1 ст.10 ГК указано наоборот. С точки зрения логики, более об­щее понятие может служить признаком частного случая только, если к этому об­щему понятию имеются уточнения. В ч.1 ст.10 ГК для понятия «обход закона» имеется лишь одно уточнение - «противоправная цель». Но такая цель характери­зует недобросовестное поведение в целом, а не только обход закона. Возникает нарушение важного правила формальной логики: «определение должно быть со­размерным, т.е. значения (объемы) определяемого и определяющего выражений должны совпадать (должны быть равны друг другу)». [253] Приходится констатиро­вать, что фраза «действия в обход закона с противоправной целью» не привносит в понятие «злоупотребление правом» ничего, кроме путаницы. Во всяком случае, признаком злоупотребления права оно явно служить не может.

В российской науке злоупотребление правом традиционно рассматривалось в качестве особого типа правонарушения.[254][255] П.М.

Филиппов и А.Ю. Белоножкин предлагают следующее определение: «злоупотребление субъективным граждан­ским правом - это недобросовестное и неразумное поведение обладателя субъек­тивного гражданского права, нарушающее общие начала и смысл гражданского законодательства, когда его управомоченность, независимость и свобода способ­ны причинить вред другим лицам или повлечь неосновательное обогащение обла­дателя субъективного права и (или) третьих лиц, при наличии возможности осу­ществления субъективного права иным способом, когда поведение других лиц яв-

257

ляется добросовестным и разумным».

Из этого определения можно сделать вывод, что если иного (кроме недобро­совестного) способа осуществления права не имеется, то злоупотребление правом

отсутствует. Кроме того, недобросовестность одного лица может быть оправдана недобросовестностью иных лиц-контрагентов. Эти выводы следует оценить кри­тически.

Однако наиболее интересная часть определения заключается во фразе «когда его управомоченность, независимость и свобода способны причинить вред дру­гим лицам». На наш взгляд, само по себе состояние субъекта (свобода, независи­мость или управомоченность) не способно приносить вред. Состояние субъекта обуславливает возможность его поведения, и именно недобросовестное поведение причиняет вред. Поэтому термин «злоупотребление правом» обозначает злоупо­требление состоянием управомоченности, которое объективно выражается в не­добросовестном и противоправном поведении.

В теории механизм злоупотребления правом довольно прост. Н.М. Коркунов писал: «определяемые юридическими нормами взаимные отношения людей сла­гаются из соответствующих друг другу и друг друга обусловливающих права и обязанности... Отношение, слагающееся из права и обязанности, и есть юридиче­ское отношение». Субъективное право всегда существует в паре с юридической обязанностью. Иначе оно потеряет всякий смысл. Исполнение обязанности обес­печивается силой закона (ст.309 ГК).

Злоупотребление правом выражается в том, что злоупотребляющее лицо без­основательно возлагает на должника какую-либо обязанность либо безоснова­тельно требует ее исполнения.

Таким образом, осуществление гражданского пра­ва с намерением причинить вред другому лицу или заведомо недобросовестно, как указано в ч.1 ст.10 ГК, влечет искажение правовой цели юридического отно­шения.

Устанавливая факт злоупотребления правом, суд выявляет противоправную цель в поведении управомоченного лица.

Злоупотребление свободой договора обладает иным механизмом действия. По сути, праву (возможности) заключить договор не корреспондирует какая-либо [256]

конкретная обязанность третьего лица, кроме общей обязанности уважать свободу других лиц. Другими словами, само наличие свободы договора не дает банку воз­можности что-либо требовать от потребителя. Поэтому механизм отказа в защите 259 права оказывается бесполезен при злоупотреблении этой свободой.

Свобода договора позволяет сторонам формировать условия договора и ак­цептовывать их. Соответственно, злоупотребление свободой договора состоит во включении в договор либо заведомо незаконных условий,[257][258] либо условий, кото­рые формально соответствуют закону, но, по факту, порождают обязательство с искаженной, противоправной целью. [259] Как отметил Мосгорсуд, это становится возможным потому, что гражданин-потребитель «вынужден соглашаться на фак­тически диктуемые ему Банком условия»,[260] т.е. находится под воздействием ры­ночных диспропорций. Выявляя факт такого злоупотребления, суд, прежде всего, оценивает не цель поведения (как при злоупотреблении правом), а возможность негативного влияния диспропорций на содержание договора.

Злоупотребление свободой договора предшествует злоупотреблению правом и создает для злоупотребляющего лица состояние управомоченности. Если банк потребует исполнения несправедливого условия, уместно будет применить ст.10 ГК.[261]

А.Г. Карапетов и А.И. Савельев придерживаются мнения, что фразеология ст.10 ГК, «... предусматривающей отказ в защите права, в принципе допускает выведение из ее смысла того, что при явной несправедливости договора суд мо­жет как не признать ссылку недобросовестного контрагента на условия договора (или даже сам факт его заключения), так и изменить условия договора по иску по­страдавшей стороны».[262]

С первой частью этого мнения (про ссылку на условия договора) стоит согла­ситься, но возможность изменения договорного положения на основании ст.10 ГК вызывает возражения.

Данная статья вполне однозначно дает понять, что отказ в защите права может быть применен только тогда, когда недобросовестная сторона обратилась за защитой своего права. Если же потребитель уже исполнил условие договора надлежащим образом, то и вопрос о защите права банка подниматься не должен. Тем более, отказ в защите права по договору еще не означает изменение содержания этого договора.

Следует также отметить, что отказ в защите права может повлечь отказ в иске банка к потребителю о понуждении исполнить договор, но не реституцию того, что было исполнено по недобросовестным условиям. Поэтому возникает пример­но такая же проблема, которая существует и у договора присоединения. Кроме того, ст.10 ГК применима лишь к тем ситуациям, когда договор наделяет банк правом, а на потребителя возлагает обязанность. В банковских договорах встре­чаются недобросовестные условия и других типов (об ограничении ответственно­сти, о подсудности, сложном претензионном порядке и т.д.).[263]

Таким образом, институт злоупотребления правом в целом, и отказ в защите права в частности (без их расширительного толкования) не подходят для эффек­тивной борьбы со злоупотреблением свободой договора.

Препятствуя этому злоупотреблению, на практике российские суды квалифи­цируют условия банковских договоров, как несправедливые или недобросовест­

ные, чтобы, затем, признать их недействительными. [264]Однако ни в действующем законодательстве, ни в проекте изменений к ГК не содержится понятия «недобро­совестные (несправедливые) условия», что создает сложности при мотивировании судебных актов. Поэтому судебная практика по данному вопросу существенно обогнала развитие законодательства. Очень емкой иллюстрацией этого процесса служат выводы одного из районных судов, сделанные по спору об условиях по­требительского кредитного договора: «Основной смысл законодательства о защи­те прав потребителей - предоставить гарантии социально слабой стороне в заве­домо неравных отношениях с кредитными организациями.

Свобода договора не может быть использована в нарушение предоставленных законом гарантий. Само заключение договора в сфере финансовых услуг происходит, как правило, по­средством присоединения потребителя к предложенному договору, что лишает его участия в определении условий договора. Поэтому согласно смыслу Закона РФ «О защите прав потребителей» не допускается использовать кредитной орга­низацией свое преимущественное положение для навязывания потребителю явно несправедливых условий».[265][266]

Суды общей юрисдикции, используя юридическую аналогию, обычно подво­дят недобросовестные условия под общие запреты, сформулированные в ч.1 и ч.2 ст.16 ЗоЗПП, и далее применяют ст.168 ГК. При этом сам термин «недобросо­вестные условия» или «несправедливые условия» представлен в современной су-

268

дебной практике достаточно широко.

С другой стороны, имеется практика Президиума ВАС о признании догово­ров недействительными на основании ст.168 ГК, если они противоречат запрету на злоупотребление правом, сформулированному в ст.10 ГК.[267] То есть Президи­ум ВАС плавно переходит от оценки поведения лица (злоупотребления) к оценке результата этого поведения (договорных условий). Но ст.10 ГК касается именно поведения, которое не соответствует закону. Сами по себе договоры в подобных случаях могут соответствовать нормам закона буквально, поэтому и нет основа­ния для применения ст.168 ГК, где говорится именно о сделке, не соответствую­щей закону.

Направление рассуждений Президиума ВАС и судов общей юрисдикции, без всяких сомнений, правильно и прогрессивно. Как показывают судебная практика и проведенный анализ, в российском праве назрела необходимость добавить в конструкцию добросовестности отсутствующее ныне звено - понятие «недобро­совестные договорные условия», соединяющее действие (злоупотребление свобо­дой договора) и его результат (ущемление прав и законных интересов потребите- ля).[268]

Вокруг данного понятия целесообразно создать правовой институт, обеспе­чивающий возможность судебной оценки добросовестности положений договора с потребителем банковских услуг и заменяющий ст.428 ГК и ч.1 ст.16 ЗоЗІІП при рассмотрении банковских споров.

При установлении факта недобросовестности договорное условие надлежит считать ничтожным, поскольку оно существует в нарушение норм гражданского права и помимо воли контрагента. Одновременно, ничтожность условия предо­ставляет потребителю банковских услуг больше возможностей для защиты своих прав, чем оспоримость этого условия (в частности, более продолжительный срок исковой давности). В связи с этим институт недобросовестных договорных усло­вий должен быть снабжен специальной нормой, служащей основанием недей­ствительности (ничтожности) подобных условий, как части сделки.

2.2.

<< | >>
Источник: Румянцев Станислав Андреевич. Формирование общих положений гражданско-правовой концепции защиты прав потребителей банковских услуг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014. 2014

Еще по теме Недобросовестное договорное условие как результат злоупотребления свободой договора:

  1. Признак процедурной недобросовестности в определении недобросовестных договорных условий
  2. Признак материальной недобросовестности в определении недобросовестных договорных условий
  3. § 3. Понятие и признаки недобросовестных договорных условий
  4. Недобросовестные договорные условия и нормы российского права о добросовестности
  5. § 1. Существующие средства судебной оценки договорных условий
  6. § 2. Формирование условий договора и принцип добросовестности
  7. ДОГОВОР БАНКОВСКОГО СЧЕТА И ДОГОВОРНОЕ ПРАВО
  8. ГЛАВА 3. Проверка правомерности условий договоров с потребителями банковских услуг
  9. Недействительность условий договора, ущемляющих права потребителя
  10. Одностороннее изменение условий договора и отказ от его исполнения
  11. § 3. Существенные условия договора на выдачу, использование и обслуживание банковской карты