<<
>>

4. Принципиальные основания структуры и содержания статуса клиента в современном банковском праве

Мы полагаем, что сказанное выше не оставляет места для сомнений в том, что в современном банковском праве институт клиента существует и развивается в качестве статусного института.

Не менее правильно утверждать, что наступило время для следующего шага.

Мы считаем правильным и более чем своевременным поставить вопрос не просто о наличии ряда норм, которые защищают интересы клиента (главным образом, потребителя) в банковско-клиентских отношениях, но о том, что статус клиента должен быть закреплен в современном банковском праве в качестве структурированного института. В этом случае законодательство обогатится не только собственно конкретными нормами, относящимся к сугубо конкретным правоотношениям, но и общими принципами, на основании которых следует решать споры между банком и клиентом (физическим лицом) в условиях отсутствия конкретного предусмотренного законодательством или договором способа их решения, а равно оценить возможность решения спорной ситуации на основании договора банка и клиента, если соответствующее договорное положение не соответствует общим принципиальным основаниям статуса клиента. Интересно в связи с этим отметить, что целый ряд приведенных ниже предложений по содержанию норм, закрепляющих статус клиента банка, фактически уже существуют в современном банковском праве, но при этом

не считаем необходимым давать подробную характеристику данного документа в настоящей диссертации, ограничившись общим замечанием о том, что в своем теперешнем виде законопроект не послужит решению тех процессуальных задач, которые возникают вследствие процессуальной диспропорции на финансовом рынке. Законопроект не отвечает на один из главных вопросов - каков статус решения финансового омбудсмена, каковы механизмы исполнения его решений? Интересно, что параллельно там же опубликован проект Федерального закона, предусматривающий внесение изменений в КоАП, предусматривающих ответственность за неисполнение решения финансового омбудсмена - но при том, что указанные выше вопросы открыты, невозможно даже определить, когда решение финансового омбудсмена считается неисполненным.

Тексты законопроектов доступны на официальном сайте Минфина России: http://www.minfin.ru/ru/regulation/bank/Inst-fin-omb/

не всегда в систематизированном виде, будучи «разбросанными» по различным аспектам банковско-клиентских отношений в различных правовых системах. Приведение их в структурированный вид послужило бы большей ясности в отношениях банка и клиента, снижению информационной диспропорции и способствовало бы повышению эффективности разрешения спорных ситуаций.

Мы полагаем, что основу данного института должны составлять ряд общих принципиальных положений, которые в том числе рассматривались бы в качестве предполагаемых условий договора между банком и клиентом во всех случаях, когда это могло бы послужить защите интересов клиента- потребителя. При этом мы не считаем, что для российского гражданского права вообще и договорного права в частности конструкция предполагаемых условий договора была бы чем-то чуждым, несовместимым с принципиальными основаниями российского гражданского права (но при этом более глубокий анализ данного вопроса был бы явно за пределами темы настоящей диссертации).

Мы также считаем, что с юридико-технической стороны закрепление принципиальных оснований статуса клиента при отсутствии кодифицированного акта могло бы быть осуществлено в виде введения соответствующих положений прежде всего в Федеральный закон «О банках и банковской деятельности». Основанием для такого заключения является то обстоятельство, что в существующей системе российского банковского права именно в данном законе закрепляются наиболее принципиальные (в том виде, в котором они вообще существуют в российском банковском праве) правомочия клиента банка - прежде всего, физического лица.

С точки зрения самых общих правил и принципов, которые могут создавать основу статуса клиента, можно, на наш взгляд, отметить следующие.

Признание существования различных категорий клиентов с установлением для них соответственно различной степени правовой защиты.

Значение данного положения коренится в признании той истины, что применение равного масштаба к разным субъектам будет означать фактическое неравенство.

Такой подход нашел в том числе и судебное подтверждение - Европейский Суд по правам человека высказался по этому поводу следующим образом: «...предусмотренное статьей 14 Конвенции (имеется в виду Конвенция о защите прав человека и основных свобод - А.В.) право без какой бы то ни было дискриминации пользоваться правами, признанными в Конвенции, считается нарушенным в случае, если государства по-разному относятся к лицам в аналогичных ситуациях, не предоставляя на то объективного и разумного основания... Право пользования без какой бы то ни было дискриминации правами, признанными в Конвенции, также считается нарушенным, когда государства без объективного и разумного основания не применяют разный подход к лицам,

145

чьи ситуации значительно различаются» .

Такой подход вполне применим и к статусу клиента банка в современных условиях. Действительно, среди клиентов банка существуют частные лица, действующие в качестве потребителей, бизнес-клиенты, среди которых выделяются по своему различному положению мелкие предприниматели и крупные коммерческие организации. И современное банковское право признает наличие таких различных категорий клиентов, чему можно найти различные подтверждения. Наиболее очевидным делением является деление на клиентов потребителей и не-потребителей. Примеров такого деления можно привести достаточно. Так, как на уровне Европейского Союза, так и в национальных законодательствах существует институт потребительского кредитования и, как следствие, признание

145 Цит. по: Сальвиа М.де. Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящиеся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод: Судебная практика с 1960 по 2002 г. Пер. с фр. СПб., 2004. С.748.

наличия потребителя соответствующих банковских услуг, статус которого отличен от клиента - не-потребителя, даже если речь идет о сходной банковской услуге (в данном случае - кредитовании). Другим показательным примером подхода, при котором выделяются различные категории клиентов с различной степенью правовой защиты является банковское право Англии, которое признает наличие не только потребителей, но и специальных категорий (например, «защищенный класс лиц») среди клиентов банка, нуждающихся в различной степени правовой защиты.

Российское банковское право также признает это деление - достаточное количество примеров, подтверждающих это, можно найти в Федеральном законе «О банках и банковской деятельности», где устанавливаются специальные правила для тех случаев, когда клиентом кредитной организации является физическое лицо.

По нашему мнению, выделение в числе клиентов банка указанных выше категорий лиц хотя и вполне оправданно, но уже не до конца соответствует реалиям современной банковской сферы. Так, например, среди клиентов кредитной организации - физических лиц могут быть как наивные потребители, не разбирающиеся в праве и экономике финансовых услуг, так и банковские менеджеры. Уровень специальных познаний этих лиц совершенно различен, но при этом закон, не учитывая этого важного различия, предоставляет им одинаковую правовую защиту.

В этом свете интересен подход, закрепленный в Директиве о рынке финансовых инструментов (MiFID)[133]. Данная директива исходит из разделения клиентов на «профессиональных клиентов» и «розничных клиентов» («retail client»). Под профессиональным клиентом Директива MiFID понимает ряд специально перечисленных в Директиве организаций либо иных клиентов, удовлетворяющих указанным в Директиве критериям. К организациям относятся, в частности, кредитные институты, инвестиционные

фирмы, финансовые институты, страховые компании, схемы коллективного инвестирования и их управляющие компании, пенсионные фонды и их управляющие компании, дилеры производных финансовых инструментов, другие институциональные инвесторы, предприятия, превышающие установленные Директивой лимиты размера баланса, оборота и собственных средств, правительства, центральные банки. Физические лица, могут рассматриваться в качестве профессиональных клиентов, если они удовлетворяют указанным в Директиве критериям, в частности:

- клиент осуществлял трансакции существенного размера на регулярной основе, т.е. не менее 10 трансакций в квартал в течение последних четырех кварталов,

- размер инвестиционного портфеля клиента (включая депозиты) превышает 500 000 евро,

- клиент работает или работал в финансовом секторе не менее одного года в качестве профессионала и такая работа требовала знания соответствующей сделки или услуги.

В качестве общего правила Директива MiFID устанавливает, что соответствие квалификационным требованиям, установленным для менеджеров и директоров организаций, имеющих лицензии на осуществление деятельности в финансовом секторе, может рассматриваться в качестве допустимого критерия для решения вопроса о профессиональности клиента.

Директива исходит из предоставления разной степени защиты профессиональным и розничным клиентам. Отнесение физического лица к категории розничного или профессионального клиента в соответствии с директивой возможно по результатам объективного рассмотрения инвестиционной фирмой уровня профессионализма клиента, о чем ему сообщается в письменной форме, при этом клиент должен быть специально

предупрежден, что при переходе в статус профессионального клиента он

147 теряет ту степень защиты, которой располагает розничный клиент .

Хотя формально Директива MiFID регулирует вопросы инвестиционной банковской деятельности, что, опять же формально, выходит за пределы настоящего исследования, мы считаем возможным использовать такой подход и к сфере традиционной банковской деятельности .

Современному банковскому праву известно также деление не. только между розничными клиентами и потребителями, с одной стороны, и бизнес- клиентами, с другой, - существует также и деление внутри бизнес-клиентов. Так, проводится различие между крупными бизнес-клиентами и «малым бизнесом», в силу которого статус клиентов «малого бизнеса» значительно отличается от статуса крупных бизнес-клиентов, сближаясь со статусом клиента-потребителя. Такой подход, в частности, характерен для современного Кодекса кредитования в банковском праве Англии. Согласно данному документу на «микро-предприятия» распространяются «защитно­потребительские» положения Кодекса кредитования, при этом под микропредприятиями понимается бизнес, в котором работают по найму менее 10 человек, и который имеет оборот или годовой баланс, не

149 превышающий 2 миллиона евро .

На основании изложенного мы считаем возможным заключить, что деление клиентов банка только на юридических и физических лиц, которое в настоящее время присутствует в российском банковском законодательстве, не является достаточным в реалиях современной банковской сферы и должно быть дополнено выделением иных категорий клиентов.

В частности, среди них могут выделяться физические лица-профессионалы (к числу которых

147 Приложение II Директивы MiFID.

148 Уместно при этом сделать оговорку о нецелесообразности «зеркального» подхода, поскольку даже в сфере инвестиционной банковской деятельности, для которой этот подход уже характерен, существуют дискуссионные моменты. См., напр.: Семилютина Н.Г. Проблема соотношения гражданского законодательства и специального законодательства о сфере финансовых услуг (на примере Федерального закона «Об инвестиционном товариществе») // Журнал российского права. - 2012. - №7. - С. 116-124.

149Текст Кодекса кредитования доступен в электронном ресурсе:

http://www.lendingstandardsboard.org.uk/thecode.html

можно отнести лиц, удовлетворяющих хотя бы одному из требований, предъявляемым к руководителям кредитной организации), потребители, а среди юридических лиц - предприятия «малого бизнеса» (критерии отнесения к малому бизнесу для данных целей могут быть иными, нежели установленные в налоговом законодательстве). По нашему мнению, такой подход позволит в большей степени реализовать принцип справедливости в современном банковском праве.

Установление специальных требований к договорам с клиентами. Данный аспект статуса клиента привлекает внимание банковского законодателя в течение достаточно продолжительного периода и в настоящее время можно говорить о наличии двух подходов к сфере банковско- клиентских договоров, которые условно можно назвать негативным и позитивным. Негативный аспект указывает на те условия договоров с клиентами, которые должны рассматриваться в качестве недопустимых (нечестных) и в качестве таковых не подлежащих принудительному исполнению против клиента. Позитивный аспект устанавливает требования, которым должны соответствовать положения договоров с клиентами.

Негативный аспект представлен воспрещением нечестных условий в договорах с потребителями банковских услуг. На уровне законодательства ЕС этому вопросу посвящена Директива 93/13/ЕС от 5 апреля 1995 г. о нечестных условиях в договорах с потребителями. Ценность директивы для рассматриваемого вопроса состоит прежде всего в том, что она установила критерий нечестности контрактных условий. Согласно данному критерию нечестными признаются такие условия в договорах с потребителями, которые:

- не согласовывались при заключении договора в каждом конкретном случае (с каждым конкретным клиентом) и

- вопреки требованиям доброй воли привели к существенному дисбалансу в правах и обязанностях сторон в ущерб интересам потребителя.

Первый критерий фактически означает, что директива принципиально применима ко всем договорам с потребителями, поскольку в большинстве случаев (особенно в банковско-финансовой сфере) они носят характер договоров присоединения, условия которых не могут обсуждаться в каждом конкретном случае.

Наряду с установлением общего принципа идентификации нечестных контрактных условий Директива содержит примерный перечень условий, которые могут быть расценены как нечестные. Этот перечень достаточно обширный и при этом не исчерпывающий, он имеет сугубо индикативный характер.

Директива тем самым подтвердила двухзвенную структуру модели нечестных контрактных условий в договорах (прежде всего с потребителями) - структуру, состоящую из общего критерия нечестности, проиллюстрированного неисчерпывающим перечнем примеров конкретных потенциально нечестных условий.

Эта структура применяется также и на уровне национальных законодательств. При этом она применима как в виде собственно подхода к нечестным контрактным условиям вообще, так и в более специальном виде, когда речь идет не об оценке контрактных условий вообще, но в какой-то определенной сфере, будь то контракты с потребителями или контракты в определенной сфере, или стандартизированные контрактные условия. Приведем в качестве примера Германское гражданское уложение, которое использует данную двухзвенную конструкцию - общий критерий нечестности контрактных условий и примеры специальных условий. Германское гражданское уложение устанавливает общий критерий, согласно которому «положения стандартных условий бизнеса недействительны, если вопреки требованиям добросовестности они нерезонно ставят в невыгодное положение другую сторону контракта. Нерезонно невыгодное положение может также являться следствием положений, которые являются

недостаточно ясными и детальными»[134]. Справедливо заметить, что данный критерий сближается с общим критерием, который использует Директива 93/13/ЕС - поскольку речь идет о стандартных условиях, они не согласовываются с клиентом в каждом отдельном случае, а нерезонно невыгодное положение клиента, о котором идет речь в ГГУ, говорит другими словами о дисбалансе в правах и обязанностях сторон в ущерб интересам клиента. Германское право при этом конкретизирует общий критерий (тем самым облегчает его практическое применение) презумпцией, согласно которой нерезонно невыгодное положение предполагается, если соответствующее положение несовместимо с законодательными положениями, от которых оно отклоняется, или ограничивает сущностные права и обязанности, свойственные природе соответствующего контракта, в такой степени, что цель контракта ставится под угрозу. Вслед за этим ГГУ перечисляет достаточно обширный перечень таких условий, которые могут рассматриваться или рассматриваются в качестве не подлежащих принудительному исполнению[135][136].

По такой же структуре построен Потребительский кодекс Франции. В качестве общего критерия используется следующая формулировка: «В контрактах, заключенных между бизнесменом и не-бизнесменом или потребителями, положения, направленные на создание или которые создали к ущербу для непрофессионала или потребителя существенный дисбаланс между правами и обязанностями сторон, являются нечестными» . Далее также следует примерный перечень потенциально нечестных условий, кроме того, в манере, свойственной французскому праву, Государственному совету предоставляется право определить типы условий, которые могут рассматриваться в качестве нечестных на основании указанного критерия.

Справедливо будет сказать, что положения общего законодательства о нечестных контрактных условиях в договорах с потребителями оказываются

не самым эффективным инструментом, когда речь идет о договорах, оформляющих банковские операции (финансовые услуги), поскольку эти положения носят слишком общий характер и не учитывают специфику банковских услуг. Практическим следствием этого является ограниченная применимость конструкции нечестных контрактных условий к сфере банковских услуг. Показательно в этом аспекте, что сама Директива о нечестных контрактных условиях прямо указывает на это: согласно самой директиве, некоторые ее положения не применяются к сфере финансовых услуг.

Современному банковскому праву известен в связи с этим иной подход, при котором именно договорные условия в сфере банковских услуг являются объектом специального законодательного регулирования. В качестве подтверждения этому можно привести Консолидированный банковский закон Италии 1993 г., ряд статей которого специально устанавливает требования к форме и содержанию контрактов, заключаемым в сфере банковских и финансовых услуг. Причем, характер этих требований демонстрирует намерение законодателя сформулировать соответствующие требования именно в свете заботы об интересах клиента, а не с целью регулирования технических аспектов соответствующих банковских операций.

Отметим следующие основные правила, установленные в отношении договоров между банком и клиентом (приведенный перечень не исчерпывающий):

- договор должен заключаться в письменной форме,

- содержание договора должно в числе прочего указывать процентную ставку, другие комиссии и дополнительные расходы, включая те, которые наступают в случае невыполнения клиентом обязательства (невозврата кредита); при этом Банк Италии вправе установить типовое содержание ряда договоров (по своему усмотрению),

- договоры (условия договоров), устанавливающие более высокую стоимость услуг или менее благоприятные условия, чем те, которые указывались в рекламе, недействительны,

- любое одностороннее изменение банком условий договора должно сопровождаться направлением клиенту уведомления, содержащего формулу «предложение одностороннего изменения договора», такое уведомление должно направляться не позднее чем за два месяца до предполагаемого изменения, либо в иной срок, согласованный с клиентом ранее; невыполнение банком указанных требований повлечет за собой недействительность изменений, если их содержание менее благоприятно для клиента, чем условия, существовавшие до таких изменений;

- клиент вправе в любое время прекратить договор с банком без каких-либо штрафных санкций или иных выплат, в качестве исключения выплаты могут представлять собой только компенсацию дополнительных расходов банка в связи с прекращением договора в случаях, которые определены для этой

153

цели Межминистерской комиссией по кредитам и депозитам[137].

Пример Италии не единственный. Наличие норм, специально относящихся к общим правилам договорных отношений между банком и клиентом существует и в других странах. Приведем в качестве примера

Великобританию, праву которой также давно известна конструкция «нечестных контрактных условий», но при этом существуют и специальные нормы, регулирующие договорные отношения между банком и клиентом. Такие нормы содержатся в том числе в Кодексе кредитования, согласно которому:

- текст договора должен быть представлен клиенту в письменной форме[138] и банк должен способствовать тому, чтобы клиент прочитал его, при этом условия договора, направленные клиенту в письменной форме, должны быть выполнены таким текстом, чтобы его мог прочитать человек с нормальным зрением,

- все условия должны быть написаны ясным и понятным языком; они должны быть честны по сути и соответствовать требованиям нормативных положений о нечестных условиях в контрактах с потребителями,

- клиенту следует объяснить, каким образом они будут уведомляться об изменениях условий договоров; если изменение ухудшает положение клиента, соответствующее уведомление должно направляться не менее чем за 30 дней до предполагаемого изменения, но в любом случае в течение 60 дней с даты уведомления клиент должен быть вправе прекратить отношения с банком без каких-либо финансовых издержек связанных с этим,

- если банк изменяет существенные условия договора либо совершает многочисленные незначительные изменения в течение любого года, клиенту следует направить по окончании соответствующего периода обзор таких изменений, а также предоставить полный текст действующих условий договора.

Можно, таким образом, говорить о существующей в современном банковском праве стойкой тенденции, при которой наряду с общими

законодательными нормами, регулирующими содержание договоров, оформляющих соответствующие банковские операции, в специальном банковском законодательстве (либо в других нормах в зависимости от особенностей национальной правовой системы) формируются нормы, формулирующие требования к этим договорам, относительно независимо от собственно вида того или иного договора, поскольку исходят они не из вида договора, но от статуса клиента - уже не просто договор является основой статуса клиента, но сам банковский договор испытывает влияние норм, определяющих статус клиента.

В свете сказанного мы полагаем, что в российском законодательстве целесообразно закрепление положений, которые устанавливают в отношении потребителей финансовых услуг:

- критерии нечестных договорных условий,

- требование прозрачности и простоты изложения договоров, подкрепленное принципом толкования, в соответствии с которым все неясности и противоречия толкуются в пользу клиента,

- правила оформления договоров, предусматривающие в числе прочего «читаемость» документа,

- право регулятора устанавливать типовую форму договора для ряда банковских услуг, предоставляемых потребителю.

Установление специальных правил информирования клиента и рекламы (маркетинга) банковских услуг.

Вряд ли будет ошибочным утверждение, что в современных реалиях сферы финансовых услуг их реклама значит больше, чем ее правовые последствия. Очевидно, что именно в силу рекламы потребитель интересуется услугой и впоследствии ее приобретает. И в этой связи очень серьезное значение приобретает предоставление потребителю информации таким образом, в таком объеме и в такой форме, которые действительно создали бы у него адекватное представление о соответствующей услуге,

равно как и возможность оценить, насколько именно эта услуга соответствует его потребностям.

Современное банковское право использует ряд инструментов для достижения этих целей.

Так, например, на уровне права ЕС Директива MiFID обязывает финансовые организации предоставлять клиенту информацию, которая должна быть честной, четкой и не вводящей в заблуждение. Эти критерии должны проявляться в двух уровнях информации, предоставляемой клиенту: информация об общих условиях сделок и информация о конкретной услуге (продукте). Согласно Директиве, должен существовать общий документ, устанавливающий права и обязанности сторон и условия, на которых фирма оказывает услуги клиенту. Если же речь идет о конкретной услуге или продукте, то информация должна содержать описание соответствующей услуги (продукта), включая риски с этим связанные, а также ее стоимость и иные связанные расходы. Общий критерий информации об услуге (продукте) сводится к тому, что клиент, получив такую информацию, должен быть в состоянии разумно понять природу и риск соответствующей услуги (продукта) и принять решение на основе такого понимания. Директива также содержит конструкцию, направленную на выяснение фирмой степени осведомленности и/или опыта клиента в соответствующей финансовой сфере, с тем чтобы предложить наиболее подходящий для него вид услуги. Такой же подход можно усмотреть в других документах, например, в Директиве об ипотечном кредитовании.

Другой пример - Кодекс кредитования Великобритании, который интересен в свете рассматриваемого вопроса тем, что не ограничивается абстрактным пониманием информирования клиента. В соответствии с положениями кодекса, предоставляемая клиенту (потенциальному заемщику) информация должна учитывать особенности восприятия потенциальной аудитории, которой адресована информация (реклама), особенности

восприятия в зависимости от способа ее сообщения - обычная почта, электронная почта, смс и т.п.

Отметим в этой связи также правила, установленные в банковском праве ЕС и стран, входящих в ЕС в отношении информирования потенциального заемщика о правилах потребительского кредитования, в силу которых регламентируется не только объем и характер предоставляемой клиенту информации, но и формат ее предоставления, который позволяет потенциальному заемщику действительно сравнить условия, на которых сходные продукты предлагаются различными кредитными институтами.

В зарубежном банковском праве существуют эффективные конструкции, направленные на недопущение злоупотребления рекламой. Так, законодательство Италии предусматривает, что если условия договора потребительского кредитования оказались хуже чем те, которые были представлены в рекламе этого продукта, то противоречие решается к выгоде клиента. Мы считаем, что такой подход более эффективен для целей правдивости рекламы, чем только воспрещение на законодательном уровне определенных сведений, который могут содержаться в рекламе банковских услуг.

Мы также считаем полезным закрепление на уровне законодательства положений, которые позволяли бы рассматривать информацию, предоставляемую банком клиенту (как в виде рекламы, так и иным образом) в качестве информации, сходной по своим правовым последствиям с конструкцией юридически значимых заверений, предусмотренной новыми положениями ГК РФ. Эти положения должны также воспрещать банку искусственно присваивать предоставляемой им информации «режим», в силу которого она могла бы рассматриваться в качестве не имеющей юридических последствий (например, путем включения в текст оговорки о том, что «эта информация не является документом» и т.п.).

Существует и иной аспект в современном банковском праве, относящийся к информированию клиента-потребителя — информирование

клиента не только о банковском продукте, но о банковском праве. Это тесно связано с таким аспектом современного цивилизованного подхода к клиенту- потребителю, как обучение потребителя — выше речь шла о таком подходе, например, при характеристике германской модели института клиента. В этом свете не будет преувеличением сказать, что клиент имеет право на получение доступа к информации о нормативно-правовом регулировании сферы банковских услуг. Реальный, а не декларативный доступ к такой информации означает, по нашему мнению, недостаточность простого доступа к информационно-правовым системам, в которых непросто разобраться клиенту без специальных познаний. Реальный доступ к такой информации имеет место в том случае, когда эта информация изложена в структурированном виде и при этом в двух версиях — упрощенно­адаптированной и полной.

Данный подход не является нашей выдумкой — в современном банковском праве существует пример его завидной реализации. Речь идет о регуляторе сферы банковских услуг в Великобритании, на сайте которого представлена «книга правил» (hand book) со структурированным изложением вопросов, относящихся к сфере финансовых услуг, и со ссылкой на соответствующие нормативные акты.

В Российской Федерации можно в первом приближении говорить о создании изначального «фундамента» такого подхода, но лишь в первом приближении. Речь идет о том, что на официальном сайте Банка России существует нормативно-правовая база по банковскому праву[139]. Эта база систематизирована по тематическому критерию, на заполнение ее контента осуществлено просто путем перечня нормативных актов, которые относятся к соответствующей тематике. Решение же вопроса по существу предполагает большее - заполнение контента собственно содержательным контентом, который будет по сути излагать содержание нормативных актов по

соответствующим вопросам, с отсылкой к тексту соответствующего нормативного акта.

Мы считаем именно такой подход соответствующим современному уровню развития банковского права.

Право на базисные банковские услуги. Данный аспект также присутствует в современном банковском праве. Удачным примером может послужить право Франции, которое, как указывалось выше, закрепляет перечень услуг, на которые потенциальный клиент всегда имеет право, даже если его финансовое состояние не способствует тому, чтобы банк был заинтересован иметь с ним дело.

В определенной, хотя и ограниченной степени этот принцип присутствует в российском праве. Так, например, ст.846 ГК РФ предусматривает обязанность кредитной организации открыть банковский счет на объявленных условиях, ст.834 ГК РФ рассматривает договор банковского вклада с физическим лицом в качестве публичного договора, из чего также следует невозможность для банка отказать в принятии вклада от клиента, кроме случаев, когда законодательство допускает возможность отказа коммерческой организации от заключения публичного договора.

Закрепление права на базисные банковские услуги предполагает не только формальное провозглашение такого права в законодательстве (в отношении некоторых банковских услуг), но прежде всего адекватное информирование потребителя о наличии, содержании таких услуг и условиях (в т.ч. ценах), на которых они предоставляются.

Данный подход выражен в недавно принятой Директиве по вопросам доступа к базисным платежным счетам, сравнимости условий оказания услуг по таким счетам и перевода счетов в другие кредитные институты (институты платежных услуг)[140]. Директива исходит из того, что в современных условиях гражданин не может полноценно участвовать в социальной жизни, не имея банковского счета, поскольку без этого становится затруднительной даже оплата базисных социальных услуг, в особенности с учетом возрастания роли безналичных расчетов в современном обществе. Тем не менее, исследования подтверждают наличие большого количества лиц, не имеющих банковского счета. Одна из основных причин такого положения дел - отсутствие информации, которая позволяла бы потребителю идентифицировать нужные ему банковские (платежные) услуги с адекватным банковским счетом. В частности, весьма затруднительно сравнить условия открытия, функционирования о стоимости банковских (платежных) счетов у различных финансовых организаций.

156

157

Несмотря на принятые ранее документы - Директиву о платежных услугах и Рекомендацию о базисных платежных счетах , остаются нерешенные вопросы - директива специально не рассматривала вопросы сравнимости условий предоставления аналогичных платежных услуг, а что касается рекомендации, то практика показала, что не все государства - члены ЕС ей последовали.

Директива рассматривает в качестве существенных услуг, предоставляемых посредством банковского (платежного) счета, снятие наличных средств, банковские переводы и выпуск дебетовой карты. Услуги кредитного характера, естественно, не входят в перечень базисных услуг.

Информация, которая должна сделать соответствующие счета/услуги достаточно прозрачными, включает информацию о стоимости услуг (включая перечень оказываемых по счету услуг с перечнем их стоимости), выписку по счету за последние 12 месяцев функционирования счета, глоссарий терминов, используемых в связи с платежным счетом. При этом такая информация должна предоставляться с использованием стандартизированной терминологии и формата с целью обеспечения возможности сравнения. Что особенно важно в информационном плане:

157 Directive 2007/64/EC of 13 November 2007 on payment services in the internal market // Official Journal of the European Union of 5.12.2007, L319/1.

158 Commission Recommendation of 18 July 2011 on access to a basic payment account. Электронный ресурс: http://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=CELEX:32011H0442:EN:NOT

Директива требует от государств - членов ЕС обеспечить функционирование, по крайней мере, одного независимого интернет-сайта, на котором аккумулируется информация о стоимости и условиях оказания платежных услуг в той форме и объеме, который позволил бы потребителю сравнить эти данные.

Другим важным аспектом доступа к базисным платежным услугам является возможность для потребителя «перевести» свой счет из одного кредитного института (института платежных услуг) в другой. Такой перевод предполагает перевод счета в новый институт в том виде, в котором он существовал в прежнем институте к моменту перевода. Директива требует обеспечения оптимальной процедуры перевода, не порождающей излишних трудностей для потребителя; в частности, предусматривается, что процесс перевода не должен занимать более 15 дней.

Отношение к сделке с клиентом на разумно-благоприятных для клиента условиях — решение конфликта интересов в пользу клиента. Возможно выделить два аспекта такого принципа. Во-первых, он состоит в том, чтобы финансовый институт при исполнении поручения клиента либо при предложении ему банковской услуги предпринимал все разумные действия для достижения наилучшего для клиента результата, принимая во внимание стоимость, расходы, скорость, объем, природу и другие обстоятельства соответствующего поручения или услуги.

По своему характеру данное принципиальное положение в большей степени подходит к сфере инвестиционных, чем традиционных банковских услуг (в части исполнений поручений клиента), хотя не следует исключать его и из традиционной банковской сферы, где он может играть роль восполняющего принципа при отсутствии четких норм законодательства или инструкций клиента. В частности, этот принцип (наряду с предыдущим) применим в процессе предложения адекватного банковского продукта клиенту, принимая во внимание конкретные фактические обстоятельства, т.е. принцип, в соответствии с которым банк обязан предлагать клиенту наиболее

выгодный для клиента (с учетом его проблем и интересов) продукт, а не более выгодный для банка, при этом менее соответствующий интересам клиента.

Во-вторых, при неординарном развитии событий действия банка также должны корректироваться с учетом этого принципа. Практическое значение этого может быть проиллюстрировано хотя бы правом банка передать права требования по кредитному договору третьим лицам, что на деле часто означает передачу прав требования коллекторским агентствам, что вряд ли может быть истолковано как отношение к сделке с клиентом на наиболее выгодных для клиента условиях, по крайней мере в условиях России. Сошлемся в подтверждение на выдержку из Информационного бюллетеня Финансового омбудсмена при АРБ, в котором отмечается поступление обращений «с жалобой на банки и коллекторские агентства, которые требуют денежные средства с умерших людей, которые имущества никакого не имели, в наследство никто не вступал. Родственники предоставили в банки все необходимые документы, свидетельства о смерти, однако эти банки продали долги коллекторским агентствам, которые в свою очередь возобновили требования»[141].

Мы считаем, что закрепление рассматриваемого принципа при одновременном закреплении статуса кодексов лучшей банковской практики способствовало бы возможности передачи требования к клиенту- потребителю коллекторским агентствам лишь при условии соблюдения коллекторскими агентствами кодексов лучшей практики. При учете реального уровня правовой культуры в нашей стране такой подход вполне оправдан.

Еще одним аспектом проявления данного принципа могло бы стать закрепление на законодательном уровне обязательного досудебного урегулирования долга клиента. Речь идет не о формальном направлении

клиенту претензии и ожидании установленного срока для ответа, после чего имеет место та же судебная процедура с той лишь разницей, что она наступала бы немного позже. Речь идет об обязательной взаимной попытке банка и клиента найти выход из создавшегося финансового затруднения с учетом наличия у клиента других банковских продуктов, уровня получаемых клиентом доходов, реструктуризации долга клиента с учетом этих и иных имеющих значение для данного дела обстоятельств. И уже только при невозможности достичь положительного результата с помощью таких мер (либо при уклонении клиента от сотрудничества с банком) возможно обращение к судебным средствам решения проблемы. Этот подход существует в современном банковском праве, в частности, в Кодексе кредитования английских банков, а до того присутствовал в действовавших прежде Банковских кодексах.

Защита интересов клиента адекватными процессуальными средствами. Данный принцип можно истолковать как обязывающий законодателя предусмотреть публично-правовые механизмы альтернативного рассмотрения споров с участием клиентов банков - физических лиц (потребителей). Поскольку о таких структурах уже шла речь выше в предыдущем параграфе, мы считаем возможным не останавливаться на данном принципе подробно. Подчеркнем только, что без наличия публично-правовых механизмов альтернативного разрешения споров процессуальные возможности защиты интересов клиентов - физических лиц значительно снижаются.

Ответственное поведение клиента. Указанные выше аспекты формирующегося статуса клиента в современном банковском праве очевидно направлены на снижение диспропорции - информационной, договорной, процессуальной в банковско-клиентских отношениях. Но снижение этой диспропорции не должны приводить к другой крайности, когда клиент может позволить себе совершенно безответственное поведение по отношению к финансовой организации, полагаясь на те правовые средства, которые

защищают его в правоотношениях с такими организациями. Этой цели и призвано служить закрепление в законодательстве принципа ответственного поведения клиента.

В силу данного принципа клиент не должен извлекать выгоду из законодательных положений, принятых в его пользу, если его поведение по отношению к банку имеет характер недобросовестного или не являющимся разумно осмотрительным - но при этом речь идет о добросовестности и осмотрительности именно в той степени, в которой это можно разумно потребовать от клиента в зависимости от той категории, к которой клиент относится. Очевидно, что разумная осмотрительность для коммерческой организации с потребителя с неизбежностью будет различной. Полагаем, эти подходы применимы к случаям, когда клиент не сообщает банку о существенных обстоятельствах, которые могут иметь значение для состояния его счета (например, подозрение в том, что другим лицам стали данные, необходимые для доступа к счету), о своих данных, либо сообщает банку неправильную информацию.

Можно предложить несколько правовых инструментов, служащих реализации данного принципа.

Во-первых, это может быть конкретизация общего гражданско- правового положения о добросовестности как условии осуществления прав, закрепленных в законодательстве к выгоде клиента (потребителя).

Во-вторых, в ходе исторического развития банковского права в англосаксонской правовой семье доказала свою полезность конструкция эстоппел, суть которого была объяснена в прецедентном праве (Pickard v. Siars (1837)) следующим образом: «Когда кто-либо своими словами или поведением умышленно заставляет другое лицо поверить в наличие определенного положения дел и способствует, чтобы это другое лицо действовало в соответствии с такой уверенностью или изменило свое прежнее поведение, первое лицо лишается права доказывать против второго лица, что в то же время существовало на самом деле иное положение дел».

Фактически эта изначально англо-саксонская правовая конструкция в определенной степени становится принципиально применимой в российском гражданском праве[142], что можно рассматриваться в качестве одного из проявлений современного процесса конвергенции правовых систем. Банковское право англо-саксонской правовой семьи «проверило» полезность данной конструкции в банковско-клиентских отношениях в связи с чем банковскому праву Англии стали известны различные разновидности эстоппела, защищающие банк в случае некорректного поведения клиента, такие как эстоппел, основанный на позитивном утверждении, эстоппел основанный на подразумеваемых полномочиях, эстоппел вследствие небрежности эстоппел вследствие упущения[143].

В российском законодательстве подход, аналогичный конструкции эстоппел, нашел отражение в конструкции заверений об обстоятельствах (ст. ГК РФ). Однако данная конструкция распространяет свое действия

только на заверения, сделанными лицами при осуществлении ими предпринимательской деятельности. Мы не считаем невозможным распространить аналогичный подход на действия клиентов банка - физических лиц. Естественно, такой подход должен применяться с учетом статуса конкретного физического лица (потребителя), о чем шла речь выше при предложении о выделении различных категорий клиентов банка с предоставлением им различной степени защиты.

Мы полагаем, что в отношении клиента банка - потребителя такой подход мог бы воплощаться в перечне сведений (информации об обстоятельствах), предоставив которые банку недобросовестно (предоставив ложную информацию либо скрыв существенную информацию), клиент (потребитель) терял бы предоставленные ему как потребителю банковских услуг средства правовой защиты. К числу таких сведений следовало бы

отнести сведения об уровне его дохода (в том числе с учетом предполагаемых расходов), сведения о наличии обязательств перед другими банками (финансовыми организациями), а равно иными лицами, сведения о наличии обременений в отношении активов, которые передаются банку в обеспечение обязательств клиента.

Наконец, в качестве еще одного примера закрепления правила об ответственном поведении клиента можно предложить положения, нашедшие отражение в современных директивах по внесудебному урегулированию споров, препятствующие недобросовестному обращению к омбудсмену.

В заключение рассуждений о формирующемся статусе клиента в современном банковском праве мы считаем уместной следующую оговорку. В задачу настоящей диссертации не входит исчерпывающее решение данного вопроса, реализованное в виде законченной системы правовых норм, закрепляющих статус клиента. Мы считаем, что исчерпывающее решение данного вопроса требует самостоятельной диссертации на соответствующую тему. В качестве задачи настоящей работы мы рассматриваем установление основных принципиальных оснований, на которых должен строиться (логично закрепляться) статус клиента банка в современном банковском праве вообще и российском праве в частности. Кроме того, наряду с общими принципиальными основаниями статуса клиента банка можно говорить о детализации этого статуса применительно к некоторым конкретным видам банковских услуг - это справедливо, например, в отношении потребительского кредита.

<< | >>
Источник: Вишневский Александр Александрович. СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СТРУКТУРООБРАЗУЮЩИХ ИНСТИТУТОВ БАНКОВСКОГО ПРАВА: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2014. 2014

Еще по теме 4. Принципиальные основания структуры и содержания статуса клиента в современном банковском праве:

  1. Глава 3 СТРУКТУРООБРАЗУЮЩИЕ ТЕНДЕНЦИИ РЕГУЛИРОВАНИЯ И НАДЗОРА ЗА БАНКОВСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ В СОВРЕМЕННОМ БАНКОВСКОМ ПРАВЕ
  2. Глава 5 БАНКОВСКОЕ КРЕДИТОВАНИЕ В СОВРЕМЕННОМ БАНКОВСКОМ ПРАВЕ
  3. Глава 6 ПЛАТЕЖНЫЕ УСЛУГИ В БАНКОВСКО-КЛИЕНТСКИХ ОТНОШЕНИЯХ В СОВРЕМЕННОМ БАНКОВСКОМ ПРАВЕ
  4. Глава 4 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПО ПРИЕМУ ДЕПОЗИТОВ В СОВРЕМЕННОМ БАНКОВСКОМ ПРАВЕ
  5. Глава 2 КЛИЕНТ КАК СТАТУСНЫЙ ИНСТИТУТ СОВРЕМЕННОГО БАНКОВСКОГО ПРАВА
  6. 1. Содержательный аспект регулирования и надзора в современном банковском праве
  7. 1. Понятие кредитного института в современном банковском праве
  8. 2. Риск-стабилизирующий элемент: Гарантирование возврата депозитов в современном банковском праве
  9. 2. Институциональный аспект регулирования и надзора в современном банковском праве
  10. 2.1. Институциональная интеграция регулирования и надзора в современном банковском праве
  11. 2.2. Функциональная интеграция регулирования и надзора в современном банковском праве
  12. 1. Предметный элемент: Договорное оформление деятельности по приему депозитов в современном банковском праве
  13. § 1. Основания и порядок изменения и расторжения договора на выдачу, использование и обслуживание банковской карты
  14. 1. Статусный элемент в структуре института банковского кредитования
  15. 2.1. Гарантирование возврата депозитов в банковском праве ЕС
  16. ГЛАВА 1. Защита прав потребителей банковских услуг в гражданском праве
  17. 2. Предметный элемент в структуре института банковского кредитования
  18. РАЗДЕЛ 2 СТРУКТУРООБРАЗУЮЩИЕ ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ИНСТИТУТЫ СОВРЕМЕННОГО БАНКОВСКОГО ПРАВА
  19. Юридическая природа договора банковского счета. Проблемы современного законодательства и доктрины.