<<
>>

2. Снижение информационной и договорной диспропорции в национальных системах банковского права

Банковское право Англии. Исторической особенностью банковского права Англии является традиционно серьезное отношение к правам клиента в отношениях с банком. Само понимание банковского права в английской традиции развивалось именно как правил, регулирующих частно-правовые отношения между банком и клиентом, а регулирование банковской деятельности со стороны государства рассматривалось как последующее дополнение к этому изначально возникшему «фундаменту» банковского права.

Институт клиента в банковском праве Англии традиционно занимал одно из центральных мест (такая ситуация не характерна для банковского права других стран Западной Европы).

Показательна в этом смысле структура классических английских учебников банковского права. Так, один из самых классических и авторитетных английских учебников банковского права - Paget’s Law of Banking - структурно состоял[102] из двадцати одной главы, при этом вопросы отношений банка и клиента занимали первое место - им посвящалась первая глава. В ходе последующих изданий учебник реструктурировался и стал состоять из семи частей, при этом вопросы отношений банка и клиента были

помещены на второе место после вопросов статутной (т.е. законодательной) основы банковской деятельности, сохранив, таким образом, очень существенное значение, «уступив» лишь вопросам, которые с точки зрения логики современного банковского права должны рассматриваться в первоочередном порядке. Другим примером может являться учебник «Право банковской деятельности» лорда Чорли - из 14 глав, посвященных практически всем вопросам современного автору банковского права, глава об отношениях банка и клиента расположена на третьем месте[103]. Ту же традицию продолжают и более современные учебники. Например, учебник- бестселлер профессора Эллингера, традиционно умещавший вопросы английского банковского права в 21 главу, рассматривает вопросы отношений банка и клиента в 4 главе[104].

Не менее показателен подход двух других современных авторов - Дж.Водсли и Г.Пена, которые, структурировав вопросы современного банковского права в 24 главах, отвели клиентской проблематике второе место, отдав первое место вопросам регулирования банковской деятельности в Соединенном Королевстве[105].

Помещение клиентской проблематики в начало учебников банковского права имеет отнюдь не случайное значение - этот факт является иллюстрацией понимания английскими специалистами структуры банковского права и, соответственно, того места, которое в этой структуре занимает институт клиента. Учитывая значение доктрины в английском праве, тот факт, что клиентская проблематика анализируется в учебниках банковского права на одном из первых мест, свидетельствует в пользу очень серьезного значения, которое английское банковское право отводит институту клиента в общей системе банковского права.

Отличительной чертой английской модели является то, что статус клиента традиционно формировался как результат толкования судом предполагаемых условий договора между банком и клиентом.

Сказанное справедливо уже в отношении самого понятия «клиент банка» - именно в прецедентном праве было выработано понимание, кого можно рассматривать в качестве клиента банка . При этом проявились две максимы, одна из которых рассматривала в качестве клиентов только лиц, у которых существуют стабильные, продолжительные отношения с банком, либо, по крайней мере, существует выраженное намерение иметь такие отношения (ограничительное толкование понятия «клиент»), а другая отличается расширительным пониманием, рассматривая в качестве клиента практически любое лицо, получающее ту или иную банковскую услугу.

Центральным критерием, использованным в прецедентном праве для решения данного вопроса, стал факт наличия или отсутствия у соответствующего лица счета в соответствующем банке: в большинстве дел именно этот факт имел решающее значение - если лицо имело счет в банке, оно рассматривалось в качестве клиента.

Значение, придаваемое судьями факту наличия банковского счета, определялось тем, что счет рассматривался в качестве доказательства намерений и готовности банка поддерживать долгосрочные стабильные отношения с клиентом, в отличие от ситуаций, когда лицу могут оказываться даже многочисленные банковские услуги, но без открытия счета они рассматривались в качестве «случайных банковских услуг», многочисленность повторения которых не меняла их характера как

109

случайных[106][107].

Напротив, факт открытия счета менял характер банковских услуг, оказываемых клиенту: из «случайных», разовых они превращались в услуги, оказываемые в силу наличия отношений по своему характеру стабильных, долгосрочных, независимо от количества услуг, оказанных при этом фактически[108].

Но указанный подход не мог иметь универсального значения - поскольку вопрос решался для целей, поставленных Законом о переводных векселях для случаев оплаты опороченных чеков (векселей), то полученное для этих случаев решение вопроса не всегда могло подходить для других ситуаций. На этот аспект указывали и сами английские авторы. Например, Росс Крэнстон отмечает: «Является ли лицо клиентом в смысле наличия у него банковского счета не имеет значения для многих других и более важных вопросов... Обязательство конфиденциальности, естественно, существует не только в отношении владельцев счетов. То же относится к ответственности

банка за неправильную консультацию или нарушение фидуциарных обязательств. Наличие счета в банке указывает на существование контрактных отношений, которые могут повлечь за собой соответствующие формы защиты интересов, но это относится и к мириадам других контрактов, которые банки заключают со своими клиентами... банки могут заключить эти многочисленные различные контракты с клиентами, которые не имеют счета в соответствующем банке»[109]. Другими словами, реальность банковской деятельности требовала расширительного подхода к понятию «клиент банка», и ряд специалистов высказывал предположение, что эта тенденция с неизбежностью проявится, вследствие чего лицо, которое не имеет счета в банке и не пользуется постоянно традиционными банковскими услугами сможет рассматриваться в качестве клиента банка - в качестве примера приводился держатель кредитной карты, не имеющий счета в банке, услугами которого он пользуется в связи с такой картой[110].

В силу этих обстоятельств английское банковское право склонилось впоследствии к расширительной трактовке понятия «клиент», что проявилось и в статутном праве - Закон о финансовых услугах и рынках 2000 г. уже понимал под клиентом лицо, которое пользуется или намерено воспользоваться любой из услуг, предоставляемых банком[111]. Практическое значение этого состоит в том, что большее число лиц вовлекается в сферу специального статуса, включая специфические средства правовой защиты, которые право предоставляет клиенту банка.

Помимо выяснения вопроса о том, кто является клиентом, прецедентное право направило внимание и на решение вопроса о взаимных правах и обязанностях банка и клиента. Этот вопрос решался в ходе толкования судом предполагаемых условий договора между банком и клиентом, в ходе чего выяснялись права, на которые разумно мог рассчитывать клиент, в соответствии с корреспондирующими обязанностями банка. Как отмечают по

этому поводу английские специалисты, «особенность английской банковской практики состоит в том, что юридическое содержание отношений обычно не выражено в подробном письменном договоре между сторонами при открытии счета, в большей степени оно определялось в течение многих лет в

114 прецедентном праве» .

Решение данных вопросов в прецедентном праве в значительной степени осуществлялось под влиянием взгляда на банковско-клиентские отношения как на разновидность отношений агента (банка) и принципала (клиента), соответственно суды исходили из того, что банк обязан был проявлять разумную заботу об интересах клиента как принципала. Кроме того, к банковско-клиентским отношениям были применимы и другие конструкции агентского права[112][113].

В качестве примера толкования предполагаемых условий договора на основе конструкций агентского права можно привести подтвержденную в прецедентном праве обязанность банка проявлять доверительную заботу о клиенте. Широко цитируемым прецедентом по этому вопросу является Woods v.

Martins Bank (1959)[114]. В данном деле менеджер банка посоветовал истцу - молодому человеку, не искушенному в бизнесе, инвестировать достаточно крупную сумму денег в акции компании, являющейся клиентом этого банка. При этом менеджер не сообщил о том, что компания имела солидный овердрафт по своему счету. В результате неудовлетворительного финансового состояния компании истец потерял свои деньги. В ходе рассмотрения дела суд занял позицию, согласно которой обязанность доверительной заботы возникла в силу доверия, которое было вложено истцом в суждение менеджера (и это несмотря на то, что в момент разговора истца с менеджером истец формально еще не являлся клиентом банка, так

как счет еще не был открыт!). При рассмотрении данного дела судья придал серьезное значение следующему:

- в разговоре с клиентом менеджер акцентировал внимание на экспертизе банка в инвестиционном консультировании и, более того, фактически согласился действовать в качестве советника клиента в деловых вопросах,

- в буклете, который банк предоставлял своим потенциальным клиентам (в том числе истцу в данном деле), подчеркивался опыт банка в таких вопросах,

- менеджер банка посоветовал истцу вложить деньги в акции указанной компании, не сообщив о наличии конфликта интересов, поскольку фактически полученные таким образом от истца деньги были использованы для снижения овердрафта по банковскому счету компании.

В силу данных обстоятельств судья квалифицировал поведение менеджера в качестве нарушения обязанности доверительной заботы, возникшей вследствие того доверия, которое истец придавал консультациям банка.

Наряду с этим в ходе толкования предполагаемых условий договора был выработан и ряд специфических банковско-правовых конструкций, характеризующих статус клиента в английском банковском праве.

Что касается другого аспекта данного вопроса - доверительная забота в отношении «защищенного класса лиц» (protected class of persons), то его можно проиллюстрировать следующими прецедентами.

Одним из ведущих прецедентов по данному вопросу является Lloyd Bank Ltd. V. Bundy (1975), в котором банк получил от своего клиента гарантию, обеспеченную залогом недвижимости этого клиента, при этом гарантия обеспечивала овердрафт, предоставленный сыну этого клиента. Обеспечитель был в солидном возрасте и наивным в деловых вопросах, а обремененная таким образом недвижимость являлась его домом и

единственным ценным активом. При этом банк не раскрыл гаранту степень финансовых проблем его сына и не посоветовал получить независимую юридическую консультацию по поводу сделки и рисков, связанных с таким обеспечением. Впоследствии банку было отказано в обращении взыскания на обремененное имущество. При вынесении решения судья отметил, что хотя, по общему правилу, обязательство доверительной заботы не возникает у банка при принятии гарантии от клиента, в данном случае гарант (являвшийся, к тому же, клиентом этого банка в течение длительного времени) всецело полагался при заключении сделки на совет банка, для чего были резонные основания.

Впоследствии в ряде прецедентов и доктринальных источников подтверждалась позиция, требовавшая исключить недолжное влияние в отношении «слабой стороны». Как отмечал Лорд Судья Миллетт, «Право справедливости ревностно относится к эксплуатации менее защищенного. Бессовестно для стороны использовать влияние, которое она может иметь в отношении другого лица к своей выгоде, а не к выгоде этого другого

117

лица» .

Показательно в свете этого дело Barclays Bank Plc v. O’Brian (1993), в котором муж, работавший бухгалтером, склонил жену к залогу семейного дома в обеспечение долгов компании, часть долей в которой принадлежала мужу. Документы, оформляющие сделку, были подписаны женой в помещении банка, при этом ей не была предоставлена возможность прочитать их, кроме того, сотрудник банка (вопреки данным ему инструкциям) не обратил внимание залогодательницы на дополнительное письмо (side-letter), в котором указывалось, что залогодательница понимает природу сделки и связанные с ней риски, и не посоветовал ей обратиться за получением независимой юридической консультации. Дело примечательно тем, что, отказывая в обращении взыскания на заложенный дом, судья указал

117 Цит. по: Ellinger E.P., Lomnicka E., Hooley R.J.A. Ellinger’s Modern Banking Law. Oxford., 2006. P.137.

на критерии, при которых обеспечение может не подлежать принудительному исполнению, а именно:

- если кредитор был осведомлен об отношениях между должником и обеспечителем, и характер этих отношений таков, что могло иметь место влияние или обеспечитель мог всецело полагаться на суждения должника,

- сделка заключается всецело к выгоде должника и не имеет никакого коммерческого интереса для лица, предоставившего обеспечение,

- имело место недолжное влияние или некорректная информация (misrepresentation), при этом в ряде дел бремя доказывания отсутствия недолжного влияния возлагалось на должника (например, если жена могла обосновать, что полностью поручила ведение финансовых дел семьи мужу),

- кредитор не предпринял разумных шагов, с тем чтобы сторона, предоставляющая обеспечение, уяснила характер сделки и связанные с ней риски.

Что касается наличия недолжного влияния - вопрос непростой для суда в каждом конкретном случае, то в этом же деле была выработана конструкция «предполагаемой нотификации» (constructive notice), в силу которой банк рассматривается в качестве располагающего информацией о предполагаемом недолжном влиянии при наличии двух условий:

- сделка по внешним признакам не должна принести финансовой выгоды обеспечителю, и

- сделка носит рисковый характер.

Наряду с этим при рассмотрении такого рода дел в английском праве были выработаны рекомендации банку о той линии поведения, которая снимала риски потери обеспечения в силу недолжного влияния. Лорд Судья Николс в связи с этим рекомендовал банку:

- встретиться с лицом, намеревающимся предоставить обеспечение, без присутствия должника и объяснить ему причины, по которым необходима консультацию независимого юриста, попросить назначить такого юриста и сообщить его координаты банку,

- предоставить юристу информацию, необходимую для объяснения обеспечителю характера сделки и возможных последствий для обеспечителя,

- если банк подозревает, что лицо заключает сделку под влиянием должника, он должен сообщить указанному юристу о фактах, дающих основание для такого подозрения,

- получить от юриста, представляющего интересы обеспечителя, письменные подтверждения выполнения указанных действий.

В числе других составляющих статуса клиента, выработанных в прецедентном праве, можно назвать и право на банковскую тайну - показательно, что в английском банковском праве данная конструкция возникает именно как предполагаемое (прецедентным правом) условие договора между банком и клиентом. Именно в прецедентном праве судья лорд Бэнкс высказал принципиальное положение, легшее в основу понимания природы банковской тайны в английском банковском праве: «.обязанность не раскрывать конфиденциальную информацию вытекает из договора». В том же деле судья лорд Аткин определил объем информации, которая подлежит защите банковской тайной: по его мнению, эта информация «.не ограничивается состоянием счета, находился ли на нем кредитный или дебетовый остаток и какова величина баланса. Она должна включать в себя как минимум все сделки, которые прошли через счет, и все обеспечения, если они имели место, совершенные в связи со счетом. Далее, я думаю, что обязательство распространяется и на информацию, полученную не собственно из состояния счета клиента, но и из других источников, если обстоятельства, при которых она получена, имели место в связи с

отношениями банка и клиента, например, в связи с оказанием банком помощи в ведении бизнеса клиента[115].

Полагаем, что приведенных примеров достаточно для подтверждения положений о том, что английское право дает основания для утверждения о формировании клиента банка как статусного института, который формировался в ходе толкования прецедентным правом предполагаемых условий договора между банком и клиентом. В качестве своеобразного логического завершения этой тенденции можно рассматривать банковские кодексы, о которых уже шла речь в Главе 1. Учитывая, что банковские кодексы по своей правовой природе рассматриваются в английском праве как предполагаемые условия договора между банком и клиентом, можно сказать, что по своей структуре банковские кодексы представляют собой наиболее систематичное изложение содержания предполагаемых условий договора между банком и клиентом.

Банковское право Франции. Особенности французской модели института клиента были продиктованы особенностями как французской банковской системы, так и характеристиками французской системы права. В качестве особенности французской банковской системы специалисты выделяют традиционное существенное вмешательство государства в банковский сектор - как в смысле длительной истории государственной собственности на большинство банков, так и в смысле сложившейся устойчивой традиции жесткого регулирования банковской сферы[116][117]. В силу этой особенности решение принципиальных вопросов в банковской системе происходило с использованием политических или регулятивных механизмов, и в гораздо меньшей степени путем судебного толкования - тот же автор отмечает, что французские суды не проявили тенденцию к вскрытию подразумеваемых условий контрактов любого вида . С другой стороны, данная ситуация не

должна вызывать удивления и в свете особенностей французской системы права в целом, которая базируется на традиционном для континентального права верховенстве закона с гораздо меньшей ролью (в сравнении с Великобританией) судейского права.

В силу отмеченных обстоятельств формирование статуса клиента в банковском праве Франции происходило прежде всего путем принятия соответствующих законодательных актов, и вслед за этим определенной интерпретацией законодательных положений судебными органами.

Далее мы перечислим относительно стабильный набор прав клиента банка, который позволяет говорить о формировании и содержании статуса клиента во французской модели[118].

Право на базисные банковские услуги. Данное право устанавливалось Законом о банковской деятельности 1984 г., который в ст.58 по данному поводу устанавливал, что любое лицо имеет право на открытие текущего счета в банке по своему выбору, при условии, что такое лицо проживает по Франции и не имеет банковского счета. Открытие счета в этом случае осуществляется по заявлению лица, сопровождаемому его же декларацией об отсутствии у него банковского счета.

Данное право появилось как реакция на отказы банков открывать счета лицам с негативной кредитной историей. Необходимость в появлении права на открытие счета несмотря на качество кредитной истории возникла в связи с тем, что ряд важных платежей (включая заработную плату и плату за потребительские товары), согласно требованиям французского законодательства, должен был осуществляться в форме чеков.

В том случае если потенциальный клиент сталкивался с отказом банка открыть ему счет в силу неудовлетворительной кредитной истории, закон предоставлял право такому лицу обратиться в Банк Франции, с тем чтобы

Банк Франции назначил банк, который должен был открыть счет такому лицу. Процедурно для этого необходимо было помимо заявления предоставить Банку Франции письменные отказы не менее двух банков. Согласно статистическим данным ежегодно несколько сот клиентов обращались к такой процедуре, и Банк Франции в развитие указанного подхода законодателя рекомендовал банкам не закрывать счета безнадежных должников и не отказывать в открытии счетов клиентам, которые получили

122

отказ от конкурентов .

Если счет открывался в соответствии с указанной процедурой, то закон (ст.58 того же Закона о банковской деятельности 1984 г.) предоставлял банку право ограничить круг операций, выполняемых по открытому таким образом счету, лишь базисными банковскими услугами, такими как предоставление справок о наличии и состоянии счета, инкассирование чеков, дебетовые карты, ограниченное количество чеков, которые такой клиент мог выставить со своего счета.

Закон также затруднял процедуру закрытия такого счета - оно могло иметь место только при условии предварительного 45-дневного уведомления самого клиента и Банка Франции с предоставлением как клиенту, так и Банку Франции информации об основаниях закрытия счета.

Право на информацию. Право на информацию предполагало предоставление клиенту определенного в законе минимума информации, который позволил бы ему иметь адекватное представление о правилах оказания банковских услуг. Концептуально данное право основывалось на той максиме, что информация, предоставленная профессиональной стороной клиенту, должна улучшить положение клиента и предотвратить его от совершения ошибки .

В этом свете Декрет о введении в действие Закона о банковской деятельности 1984 г. требовал от банков предоставления клиентам общих

122 Avis de la Banque de France of 1 August 1984.

123 Mouli C. France // European Banking Law: The Banker-Customer Relationship. Ed. by Cranston R. London, 1993. P.40.

условий банковских услуг. На практике эти условия являлись достаточно кратким документом, содержащим перечень банковских услуг и соответствующие комиссии и/или проценты, т.е., по сути, эти общие условия давали только общее представление о том, какие услуги существовали и по какой цене.

Более подробная информация содержалась в правилах ведения текущего счета, которые также должны были предоставляться клиентам в соответствии с тем же Декретом о введении в действие Закона о банковской деятельности. Эти правила объясняли, помимо цены за совершение тех или иных операций, основные права и обязанности банка и клиента в связи с открытием и ведением текущего счета.

Право на сохранение кредита в случае несостоятельности. Данное правомочие возникло на основании Закона о банкротстве 1985 г., согласно которому (в толковании Кассационного Суда) несостоятельный клиент (или управляющий) вправе потребовать от банка продолжения функционирования текущего счета и сохранения прежде предоставленных кредитов - до принятия указанного закона традиционным подходом являлось закрытие в случае несостоятельности всех банковских счетов и прекращение всех существующих на тот момент кредитных соглашений. Сохранение кредита в случае несостоятельности является временной мерой и продолжается до окончания периода наблюдения.

Право на доступ к информации о неоплачиваемых чеках. Данное право связано с ведением Банком Франции базы данных о недействительных или не могущих быть оплаченными чеках. Соответственно лицо, получившее чек, в состоянии узнать о действительности соответствующего чека и наличии/отсутствии потенциальных затруднений в ходе оплаты.

Данное право корреспондирует с системой «банковского интердикта» в отношении некредитоспособных клиентов. Суть системы сводится к тому, что если банк сталкивается с ситуацией невозможности оплатить чек своего клиента по причине недостаточности средств, он вправе запретить клиенту

выставлять чеки и потребовать от него немедленного возврата всех чековых книжек. Одновременно сообщение об этом поступает в Банк Франции, база данных которого по этому вопросу открыта для всех банков.

Права в связи с текущим счетом. Хотя, как указывалось выше, французские суды не занимались выяснением предполагаемых условий договора между банком и клиентом (в чем так преуспели английские суды), они внесли свою лепту в истолкование законодательных положений, регулирующих отношения банка и клиента во Франции. В числе наиболее важных последствий судебного вмешательства в банковскую сферу принято выделять такие, как фиксация процента за кредитование текущего счета, права в связи с предоставлением выписки по банковскому счету, значение межбанковских соглашений для прав клиента.

Обычно при кредитовании текущего счета французские банки использовали среднюю ставку, по которой они выдавали кредиты в момент соответствующего кредитования счета. При этом не заключалось каких-либо письменных соглашений. Такая практика базировалась на широко принятом в то время понимании ст.1907 Гражданского кодекса Франции, согласно которой процент по контракту должен быть указан в письменной форме: поскольку в силу банковской практики договор текущего счета не заключался письменно, то суды, поддерживая банковскую практику, трактовали данное законодательное положение таким образом, что оно относится только к контрактам, заключаемым в письменной форме, тем самым исключая из сферы его действия договор текущего счета.

Ситуация изменилась во второй половине 80-х гг., когда Кассационный суд постановил, что на банковские контракты распространяется правило, согласно которому отсутствие письменно зафиксированной процентной ставки влечет за собой применение ставки, указанной в законе. Практическое значение такого решения проиллюстрируем цифрами: в 80-е гг. ставка за кредиты по текущему счету составляла 18-22%, а ставка, установленная

124 законом для случаев умолчания, составляла всего 9,5% . Следствием этого

явилось то, что в выписках по счету банки стали в письменной форме фиксировать процент за предоставление будущих кредитов по текущему счету. В этой связи французские суды поддержали позицию, согласно которой указание процентной ставки в выписке по счету связывает клиента, поскольку он не выразил своих возражений, т.е. поведение клиента в этом случае рассматривалось в качестве молчаливого акцепта.

Другим «вкладом» французских судов в решение вопросов банковско- клиентских отношений явилось допущение ссылки клиента на межбанковские соглашения, стороной которых клиент, естественно, не являлся, если положения таких соглашений могли послужить дополнительной аргументацией в пользу интересов клиента.

Следует коснуться и такого аспекта банковско-клиентских отношений, как ответственность банка за консультирование клиента. Напомним, что в английской модели этот аспект банковско-клиентских отношений послужил основой для поддержки судами ряда существенных прав клиента. Во французской модели судебная практика также принципиально допускает ответственность банка за некорректную (вводящую в заблуждение) консультацию, за склонение клиента к выбору неудобного для него варианта инвестирования, за предложение рискового инвестирования клиенту, у которого отсутствуют адекватные познания соответствующей сферы. Показательно, что суды при оценке качества консультирования принимают во внимание возраст, материальное положение и опыт (экспертизу) клиента . Эти выводы имеют существенное значение для цели настоящего исследования, поскольку позволяют говорить о том, что несмотря на разницу в стиле и структуре английской и французской модели, содержание

124 См. напр.: Mouli C. France // European Banking Law: The Banker-Customer Relationship. Ed. by Cranston R. London, 1993. P.38.

125 Mouli C. France // European Banking Law: The Banker-Customer Relationship. Ed. by Cranston R. London, 1993. P.49.

правомочий клиента в ряде аспектов демонстрирует сходство в обеих моделях.

В заключение, возвращаясь к законодательным положениям, касающимся статуса клиента банка, отметим принципиальное положение ст.59 французского Закона о банках и банковской деятельности 1984 г., согласно которому создавался Консультационный комитет для изучения вопросов, касающихся отношений между кредитными институтами и их клиентами, и для выработки соответствующих рекомендаций. Консультационному комитету вменялось в обязанность публиковать ежегодные доклады по вопросам, входящим в его компетенцию. Состав комитета, согласно Закону о банковской деятельности 1984 г. должен был формироваться на основе равного представительства от кредитных институтов и потребительских организаций.

Данное положение закона более чем показательно, поскольку, признавая необходимость создания такого комитета, закон тем самым признал наличие такого явления, как банковско-клиентские отношения в качестве самостоятельного объекта регулирования банковским правом, равно как и необходимость их регулирования в более широком юридическом контексте, чем только договор между банком и клиентом. Другими словами, можно вести речь о законодательном признании наличия статуса клиента, выходящего за рамки содержания соответствующего договора, заключенного между лицом и банком, вследствие которого лицо стало клиентом этого банка.

Банковское право ФРГ. Особенность германской модели формирования института клиента состоит в том, что она формировалась на основе общих условий ведения бизнеса банков, которые видоизменялись в ходе судебной оценки этих общих условий.

Действительно, для права Германии характерно наличие стандартных условий, на которых оказываются услуги клиентам финансовых институтов. Появление стандартных условий базировалось на следующем понимании:

отношения между финансовым институтом и клиентом достаточно многомерны и направлены на совершение неопределенного количества операций. После возникновения отношений с клиентом ожидается, что последуют неоднократные трансакции одного или различных видов, такого рода отношения получили название «бизнес-связь» или «бизнес-контакт» («Geschaftsverbindung»). Этот бизнес-контакт нуждается в силу своей природы в стандартных условиях, которые и были разработаны финансовыми институтами. Значимость стандартных условиях в правовой системе Германии оказалась настолько существенной, что они привлекли внимание законодателя, в связи с чем, например, появился Закон о регулировании с стандартных условий 1976 г. В свою очередь, этот Закон появился не на «пустом месте», не просто как непосредственная реакция на появление соответствующих стандартных условий, но и как обобщение судебной практики германских судов по вопросам защиты стороны в договоре, подчиненном действию стандартных условий. Закон предоставляет клиенту банка средства защиты, основанные на справедливой оценке стандартных условий. Например, согласно данному Закону, «положения стандартных условий в договоре недействительны, если и поскольку они нерезонно ухудшают положение стороны договора вопреки требованиям добросовестности». Такое ухудшение презюмируется, в случае наличия сомнений, если соответствующее положение:

- «несовместимо с фундаментальными положениями, формирующими основу законодательного правила, от которого такое положение отклоняется, или

- ослабляет фундаментальные права и обязанности, возникающие вследствие природы договора, в такой степени, что достижение общепринятой договорной цели оказывается под угрозой»[119].

Наряду с материально-правовыми критериями, Закон предоставил процессуальные средства защиты против нечестных положений в

стандартных условиях договоров (в том числе и в сфере банковской деятельности), в соответствии с которыми положения могли признаваться недействительными не только inter partes - в отношениях между сторонами конкретного договора, но и contra omnes - в отношении неопределенного круга заинтересованных лиц. Например, Ассоциации потребителей предоставлялось право подать иск о признании недействительными определенных положений стандартных условий, наряду с этим такого рода положения могли оспариваться и конкурентами соответствующего института на основании законодательства о конкуренции. Предпринятые законодателем усилия привели к достаточно позитивному результату: стандартные условия в сфере финансовых услуг разрабатываются во взаимодействии соответствующих профессиональных (финансовых, банковских) ассоциаций и компетентных контрольно-надзорных органов, что принципиально обеспечивает их соответствие требованиями законодательства.

Таким образом, в банковском праве Германии присутствуют права и обязанности клиента банка, имеющие основание не только в конкретном договоре между банком и клиентом, но также и в:

- стандартных условиях оказания банковских услуг, дающих основание для возникновения дополнительных прав клиента,

- законодательстве, предоставляющем дополнительные средства защиты клиенту сверх стандартных условий и условий конкретного договора.

Обязательным условием применения стандартных условий к конкретному правоотношению между банком и клиентом является заключение сторонами договора, согласно которому клиент соглашается с тем, что к его отношениям с банком применяются стандартные условия, разработанные этим банком для соответствующего вида банковских услуг.

Содержание стандартных условий может быть во многих случаях определяется тем, что они призваны выполнять роль общих условий договора (договоров) между банком и клиентом в связи с оказанием

банковских услуг. Соответственно, в них традиционно рассматривались такие вопросы, как:

- банковская тайна и основания раскрытия конфиденциальной информации, которые предусматривали общее обязательство конфиденциальности, а также круг лиц, оснований и предварительных условий, при соблюдении которых могло происходить раскрытие информации о клиенте, в т.ч. «частно­правовое» раскрытие информации, связанное с раскрытием общего экономического статуса и кредитоспособности клиента, при этом раскрытие любой информации, касающейся клиента - частного лица было возможно только при его явно выраженном согласии,

- принципы ответственности банка перед клиентом и правила об уменьшении размера этой ответственности в силу небрежности клиента,

- правила, при соблюдении которых клиент может зачесть требования банка,

- распоряжение средствами клиента в случае его смерти,

- правила ведения банковского счета, включая предоставление выписок по счету, ограничение времени для возражений, правила исправления ошибок, правила о передаче информации (извещениях),

- обязанности клиента сотрудничать с банком, в том числе своевременно извещать банк об изменении своих данных, предоставлять банку четкие инструкции, своевременно реагировать на поступающую из банка информацию и уведомления,

- стоимость банковских услуг, порядок их изменений и информирования клиента об изменениях, право клиента отказаться от дальнейшего предоставления банковских услуг в силу

изменения тарифов, специальные правила, относящиеся к стоимости потребительских кредитов,

- правила о предоставлении клиентом обеспечений в пользу банка, условия, при которых банк вправе потребовать обеспечения, в том числе впоследствии при изменении риск-профиля клиента или ситуации, право удержания в пользу банка, ограничение права потребовать обеспечения и обязательство освободить имущество от обеспечения, право банка выбрать оптимальный в интересах банка способ использования предоставленного обеспечения,

- правила, относящиеся к прекращению договорных отношений между банком и клиентом,

- правила, относящиеся к защите интересов вкладчиков (фонду защиты депозитов).

Стандартные условия банковских услуг являлись не только объектом оценки судебными органами, но и предметом анализа исследователей.

Мы считаем, что приведенных примеров достаточно для подтверждения тезиса о том, что в ходе нескольких последних десятилетий в различных национальных системах банковского права происходил процесс формирования института клиента банка в качестве статусного института банковского права. Этот институт мог различаться в национальных системах банковского права по объему и содержанию регулируемых вопросов, прав и обязанностей, по юридико-техническим средствам реализации (толкование в судебной практике, регулирование со стороны государства, формирование стандартных условий с их последующей проверкой применимым законодательным принципам). Но при всех этих различиях каждая национальная система банковского права дает основания говорить об относительно стабильном наборе правомочий клиента банка, независимо от прав и обязанностей сторон в конкретном договоре, оформляющем конкретную банковскую операцию (услугу) в отношениях между банком и

клиентом, принципиально направленном на снижение информационной и договорной диспропорции в банковско-клиентских отношениях.

<< | >>
Источник: Вишневский Александр Александрович. СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СТРУКТУРООБРАЗУЮЩИХ ИНСТИТУТОВ БАНКОВСКОГО ПРАВА: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2014. 2014

Еще по теме 2. Снижение информационной и договорной диспропорции в национальных системах банковского права:

  1. Вишневский Александр Александрович. СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СТРУКТУРООБРАЗУЮЩИХ ИНСТИТУТОВ БАНКОВСКОГО ПРАВА: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2014, 2014
  2. Страхование как инструмент снижения рисков при ипотечном кредитовании
  3. Информационная значимость аналитических отчетов
  4. Погожева Анастасия Андреевна. Оценка информационной значимости рекомендаций аналитиков по российским эмитентам. Диссертация на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Москва - 2013, 2013
  5. Вычисление подразумеваемой банковской ставки структурированного продукта
  6. Курс лекций – Банковское кредитование,
  7. 2.1. Розвиток підходів до формування системи показників оцінки стійкості фінансової системи країни
  8. 3.3. Реформування системи фінансового нагляду в Україні у контексті забезпечення стійкості фінансової системи
  9. Петряшов Дмитрий Сергеевич. ДОГОВОР НА ВЫДАЧУ, ИСПОЛЬЗОВАНИЕ И ОБСЛУЖИВАНИЕ БАНКОВСКОЙ КАРТЫ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015, 2015
  10. ЗАГИРОВ Расим Загирович. ДОГОВОР БАНКОВСКОГО СЧЕТА: ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОЙ КВАЛИФИКАЦИИ И РЕГУЛИРОВАНИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2002, 2002
  11. Румянцев Станислав Андреевич. Формирование общих положений гражданско-правовой концепции защиты прав потребителей банковских услуг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014, 2014
  12. 3.2. Оптимізація параметрів стійкості фінансової системи
  13. Основные направления и перспективы практического применения системы оценочных и сравнительных показателей в управлении жилищным рынком
  14. Экономическое содержание и основные элементы системы публичного управления