<<
>>

§ 4. Прекращение обязательств по возврату кредита и уплате процентов

По общему правилу обязательство прекращается его надлежащим исполнением, что для цели кредитного договора предполагает совершение заемщиком действий по возврату основного долга и уплате процентов за кредит в полном объеме.

Погашение обязательств, лежащих на заемщике, будет считаться надлежащим и в тех случаях, когда таковое производится третьим лицом, не являющимся стороной кредитного договора. Исполнение обязательства третьим лицом исключает необходимость участия кредитора в соглашении заемщика с третьим лицом о возложении на последнего исполнения обязательства заемщика. В данной случае речь идет не о переводе долга (ст. 391 ГК РФ), а о случае, когда на основании возложения исполнения обязательства должника на третье лицо надлежащее исполнение уже предлагается кредитору (п. 1 ст. 313 ГК РФ). Существо соглашения о возложении исполнения обязательства таково, что для кредитора оно безразлично как с момента его совершения, так и в момент, когда третье лицо предлагает ему надлежащее исполнение, поскольку банк-кредитор не выступает стороной такого соглашения. Поэтому при наступлении срока исполнения обязательств по кредитному договору кредитор вправе предъявить требование о его исполнении к заемщику, ссылка которого на возложение им исполнения указанных обязательств на третье лицо для кредитора значения не имеет. Тем не менее, в случае предложения кредитору исполнения за заемщика он обязан принять его в силу прямого указания п. 1 ст. 313 ГК РФ.

В этой связи возникает вопрос: может ли отсутствие соглашения между заемщиком и третьим лицом (или отсутствие какого-либо иного указания заемщика в отношении третьего лица) повлиять на действительность совершенных третьим лицом действий по погашению долга заемщика перед банком.

Статья 313 ГК РФ предлагает лишь один случай, когда погашение долга (исполнение обязательства) третьим лицом возможно без прямого указания (согласия) должника.

Речь идет о случае, при котором третье лицо, подвергшееся опасности утратить свое право на имущество должника (право аренды, залога и др.) вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество, может за свой счет удовлетворить требование кредитора без согласия должника. В этом случае согласно п. 2 ст. 313 ГК РФ к третьему лицу переходят права кредитора по обязательству в соответствии со ст. 382-387 ГК РФ. Другими словами, предложенный способ удовлетворения требований кредитора выступает примером перехода прав кредитора к другому лицу на основании закона. Представляется, что такая ситуация может возникнуть, когда заложенное заемщиком недвижимое имущество в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору одновременно выступает предметом предварительного договора купли-продажи недвижимости, что ставит покупателя перед необходимостью исполнить обязательства продавца (заемщика) перед банком-кредитором, дабы не утратить свое право на заключение договора купли-продажи.

Таким образом, по смыслу ст. 313 ГК РФ кредитор обязан принять исполнение только от такого третьего лица, на которое обязанность по исполнению обязательства возложена непосредственно должником (заемщиком). Исключение составляет лишь случай, когда требование кредитора может быть удовлетворено третьим лицом, подвергшимся опасности утратить свое право на имущество должника. В этом случае обязанность по принятию исполнения от третьего лица не поставлена в зависимость от установления факта возложения исполнения обязательства должником на третье лицо. Однако третье лицо, подвергшееся опасности утратить свое право на имущество должника, должно подтвердить не только наличие прав на это имущество, но и то, что это право будет утрачено в случае обращения кредитором взыскания на имущество должника. В этой связи представляются неудачными законодательные примеры прав третьих лиц, которые могут быть утрачены вследствие обращения взыскания на имущество должника, предложенные в п. 2 ст. 313 ГК РФ. Так, и праву аренды, и праву залога присущ такой признак вещного права, как право следования, что по общему правилу исключает возможность их прекращения вследствие смены собственника имущества.

В частности, п. 1 ст. 353 ГК РФ предусматривает, что в случае перехода права собственности на заложенное имущество или права хозяйственного ведения им от залогодателя к другому лицу в результате возмездного или безвозмездного отчуждения этого имущества либо в порядке универсального правопреемства право залога сохраняет силу. Что же касается права аренды, то согласно п. 1 ст. 617 ГК РФ и оно не прекращается: "Переход права собственности (хозяйственного ведения, оперативного управления, пожизненного наследуемого владения) на сданное в аренду имущество к другому лицу не является основанием для изменения или расторжения договора аренды".

Положения ст. 313 ГК РФ привлекают к себе внимание тем, что если правила п. 1 этой статьи определяют способ исполнения обязательства должника, то п. 2 определяет случай перехода прав кредитора к другому лицу на основании закона. Применительно к кредитному договору основание перехода прав кредитора к другому лицу, предусмотренное п. 2 ст. 313 ГК РФ, будет ошибочно понимать как законодательно установленную возможность замены банка-кредитора в кредитном договоре на третье лицо, не являющееся кредитной организацией. Действие третьего лица в такой ситуации в первую очередь подлежит квалификации как действие, совершение которого определяет надлежащее исполнение обязательства, а равно его прекращение. Это означает, что третье лицо, уплатившее долг заемщика по кредитному договору в силу п. 2 ст. 313 ГК РФ, не занимает место банка-кредитора в кредитном договоре, поскольку последний прекращен надлежащим исполнением обязательств по возврату кредита и уплате процентов, а приобретает статус кредитора в самостоятельном долговом (заемном) обязательстве, объем которого полностью соответствует размеру уплаченной банку денежной суммы.

Пункт 1 ст. 313 ГК РФ определяет необходимость наличия возложения исполнения обязательства на третье лицо, для того чтобы такое исполнение не только было принято кредитором, но и, видимо, считалось надлежащим.

Выходит, что исполнение третьим лицом банку-кредитору без доказательства возложения на него такого исполнения должником-заемщиком необходимо рассматривать как исполнение, предложенное в отсутствие основания, что, скорее всего, должно влечь возникновение обогащения на стороне банка. Более того, поскольку плательщик - третье лицо, перечислив деньги на корреспондентский счет банка, исполнил несуществующее обязательство и знал об отсутствии такового, банк вроде бы может воспользоваться правом, предоставленным подп. 4 ст. 1109 ГК РФ, и не возвращать перечисленную ему сумму, если третье лицо обратится с требованием о ее возврате. Подобная квалификация отношений по передаче долга третьим лицом в отсутствие возложения на него этой обязанности следует из существа положения п. 1 ст. 313 ГК РФ, которое ограничивает возможность исполнения обязательства за должника третьим лицом наличием возложения исполнения такого обязательства со стороны должника в отношении третьего лица.

Представляется, что понимание исполнения обязательства должника третьим лицом без какого-либо возложения со стороны должника как совершение действия без основания является неверным, а необходимость принятия исполнения, совершенного третьим лицом, не может быть ограничена правилами п. 1 ст. 313 ГК РФ.

Так, если третье лицо совершает действие, из которого явствует, что оно направлено на исполнение обязательства должника, такое действие не подлежит квалификации как действие, совершенное в отсутствие основания. Действительно, третье лицо, в частности при исполнении обязательств заемщика-должника, не состоит в обязательственных отношениях с банком-кредитором. Однако исполнение, предложенное третьим лицом, не направлено на погашение несуществующего (отсутствующего) обязательства. Третье лицо не исполняет свою обязанность перед банком, поскольку таковая отсутствует, а совершает действие по погашению действительного обязательства заемщика перед банком. Банк, получив деньги на свой корреспондентский счет, не может заявить, что деньги получены в отсутствие обязательства, и воспользоваться, в частности, правом, предусмотренным подп.

4 ст. 1109 ГК РФ. Воля третьего лица прямо явствует из назначения платежа, указанного в платежном поручении, а, следовательно, денежные средства, зачисленные на корреспондентский счет банка, непосредственно идут на погашение обязательств заемщика по возврату кредита и уплате процентов. В то же время установление факта отсутствия возложения исполнения обязательства на третье лицо не является основанием для удовлетворения требования последнего к банку о возврате перечисленной суммы денег, поскольку отсутствует само основание такого требования: между банком и третьим лицом отсутствуют отношения по погашению долга за предоставленный должнику-заемщику кредит*(300). Действие по погашению долга заемщика, хотя и не совершенное самим заемщиком, должно признаваться действительным.

Отсутствие возможности предъявления третьим лицом требования к банку, в случае если выяснится, что возложения исполнения обязательства со стороны заемщика как такового не было, не означает, что третье лицо утрачивает право на получение возмещения. Закон предусматривает достаточное количество правовых конструкций, позволяющих защитить добросовестного участника гражданского оборота, каковым и является третье лицо, исполнившее денежное обязательство заемщика-должника перед банком-кредитором. Исполнение третьим лицом обязательств по возврату кредита и уплате процентов в отсутствие возложения исполнения таких обязательств заемщиком подлежит квалификации как действие в чужом интересе без поручения (глава 50 ГК РФ) со всеми вытекающими последствиями, соответствующими указанному правовому институту. Поэтому независимо от получения последующего согласия заемщика на совершение действия третьего лица либо отсутствия такого согласия третье лицо имеет право на возмещение убытков (ст. 984 ГК РФ).

Однако заметим, что исполнение, предложенное третьим лицом кредитору, не подлежит принятию, в случае когда из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично.

Если же такое исполнение принято, то необходимо вести речь о возникновении последствий, предусмотренных для возврата неосновательного обогащения (глава 60 ГК РФ), поскольку такое исполнение является неправомерным. Тем не менее, обязательство по возврату кредита и уплате процентов не относится по своему существу к обязательствам, которые должны быть исполнены заемщиком лично. Следовательно, если третьим лицом предложено исполнение, то такое исполнение подлежит принятию со стороны банка-кредитора, если иное не предусмотрено законом, иным правовым актом, условиями обязательства и если третье лицо не получило заведомо несогласие должника на исполнение его обязанности.

В этой связи представляется некорректной формулировка п. 1 ст. 313 ГК РФ как ограничивающая случаи надлежащего исполнения, предложенного третьим лицом. Считаем, что кредитор обязан принять исполнение, предложенное третьим лицом, как основанное на возложении исполнения обязательства должником на третье лицо, так и без такового возложения, но соответствующее закону, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично.

Что касается исполнения обязательства третьим лицом, которое было на него возложено должником (заемщиком), то такое исполнение не ведет к переходу прав кредитора к третьему лицу по правилам параграфа 1 главы 24 ГК РФ. Действие третьего лица по исполнению возложенной на него обязанности, являясь примером надлежащего исполнения обязательства, совершается на основании соглашения должника (заемщика) и этого третьего лица либо иного письменного указания должника. Третье лицо, исполнившее возложенное на него обязательство, может приобрести право требования в отношении должника (заемщика) в порядке регресса, если, например, возложение основано на каком-либо распоряжении должника. Зачисление на корреспондентский счет денег третьим лицом может быть основано на договоре займа, по которому передача суммы займа приурочена к зачислению на счет, указанный должником в смысле п. 1 ст. 313 ГК РФ. В приведенном примере зачисление денег на корреспондентский счет банка, указанный должником, третьим лицом (заимодавцем) определит момент заключения договора займа и обусловит возникновение заемного обязательства, в котором третье лицо будет считаться кредитором (заимодавцем), а должник по прекращенному надлежащим исполнением кредитному договору станет должником (заемщиком) по заемному обязательству. В качестве иных примеров возложения исполнения обязательства на третье лицо можно считать любое долговое обязательство, по которому третье лицо выступает должником лица, определенного в п. 1 ст. 313 ГК РФ как должник. В подобных случаях последний определяет лишь способ исполнения долгового обязательства, указав на корреспондентский счет банка-кредитора.

Все приведенное касалось того случая, когда обязательства по возврату кредита и уплате процентов прекращаются в силу исполнения их третьим лицом, которое признается надлежащим. Однако закон предусматривает целый перечень правовых инструментов, позволяющих прекратить обязательство, не обращаясь непосредственно к его исполнению.

В практике банковского кредитования широкое применение нашел такой способ прекращения обязательств, как зачет встречных требований, в качестве квалифицирующих признаков которого принято выделять однородность требований, встречность требований, наступление срока исполнения требований. Наиболее дискуссионным в правовой литературе выступает вопрос об однородности встречных требований.

Подход судебной практики к решению данного вопроса нашел отражение в информационном письме Президиума ВАС РФ N 65, в п. 7 которого указано, что "статья 410 ГК РФ не требует, чтобы предъявляемое к зачету требование вытекало из того же обязательства или обязательства одного вида"*(301).

Из приведенного следуют два ключевых вывода. Первый касается того, что встречность требований не связана с тем, чтобы требования, подлежащие зачету, вытекали из одного договора. Второй вывод соотносится с критерием однородности, который для цели зачета означает однородность предмета требований, но не однородность оснований возникновения этих требований. На последний аспект, в частности, указывает А.М. Эрделевский. Он пишет, что положения п. 7 информационного письма ВАС РФ N 65 означают, что для зачета не требуется однородности оснований возникновения обязательств*(302).

Несмотря на некоторую расплывчатость формулировок ст. 410 ГК РФ относительно однородности требований, вышеприведенный подход к определению ее существа представляется разумным и соответствует, как нам представляется, позиции как российской правовой школы, так и доктринам развитых европейских государств.

Так, И.Н. Трепицын в своем научном труде 1914 г. писал, что для зачета необходима однородность предметов или объектов обязательств. Согласно его мнению, при однородности предметов источники происхождения обязательств безразличны*(303). Г.Ф. Шершеневич, говоря об однородности требований, делал акцент на однородности содержания обязательств, но не оснований их происхождения*(304). Приоритет понимания однородности именно как однородность предметов требований, подлежащих зачету, нашел отражение в ст. 154 книги пятой проекта Гражданского уложения, согласной которой зачет допускался в обязательствах, по которым стороны должны были друг другу деньги или иные заменимые вещи одного рода и качества*(305).

Изложенный подход к природе критерия однородности встречных требований соответствует подходам правовых школ европейских государств. Так, указание на однородность обязательств по предмету содержится в § 387 ГГУ. Аналогичный подход прослеживается и в Швейцарском обязательственном законе 1911 г. В § 120 этого закона отмечается, что зачет допускается, в случае если два лица должны друг другу деньги или выполнение обязательств, по существу своему однородных.

Отсутствие четкой законодательной позиции в отношении критерия однородности встречных требований и подмена этой позиции мнением высших судебных органов не могли не отразиться на последовательности проведения подхода, отраженного в п. 7 информационного письма ВАС РФ N 65. Так, уже в п. 11 данного информационного письма указывается следующее: "Обязательство по уплате покупной цены за товар и обязательство по выдаче кредита не могут быть прекращены зачетом". То есть по смыслу п. 11 зачет требований однородных по предмету, но не однородных по основанию не допускается, что заведомо противоречит выводу п. 7 о том, что предъявляемое к зачету требование не должно обязательно вытекать из обязательств одного вида.

Представленный противоречивый подход понимания высшими судебными органами критерия однородности встречных требований дал основание некоторым ученым прийти к выводу, что действующая судебная практика склонна к "двухступенчатому" пониманию однородности, что отвечает задачам теоретической конструкции зачета, хотя, как отмечают эти же ученые, не совсем совпадает с подходом большинства современных европейских законодательств, требующих однородности только по предмету*(306).

Однако нами уже отмечалась несостоятельность вывода судебных органов, представленная в п. 11 информационного письма ВАС РФ N 65, который в большей мере основан на игнорировании возможности понуждения банка к исполнению обязательства по предоставлению кредита, в случае если таковой не предоставляется в оговоренные сроки*(307). Не углубляясь в ложность представленного в п. 11 подхода высших судебных органов, заметим, что все же другие выводы, нашедшие отражение в информационном письме ВАС РФ N 65, подтверждают состоятельность подхода понимания однородности именно как однородности предмета требования. Например, в п. 6 указанного информационного письма определяются особенности зачета требований, одно из которых связано с возмещением затрат, уплатой процентов и возвратом основной суммы долга. Несмотря на то, что указанные требования являются денежными (долговыми), признать их однородность с точки зрения однородности основания весьма сложно.

В свою очередь, отсутствие однородности предмета требований не допускает зачет требований, вытекающих из кредитного договора (требований по возврату кредита и уплате процентов), и требования, возникающего из договора банковского счета (требования по зачислению денежных средств на счет клиента-заемщика), которые являются примером требований, однородных по основанию. Данный подход нашел отражение в постановлении Пленума ВАС РФ от 19 апреля 1999 г. N 5 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с заключением, исполнением и расторжением договоров банковского счета"*(308) (далее - постановление Пленума ВАС РФ N 5). Так, в п. 4 данного постановления указывается, что "исходя из существа договора банковского счета, банк не вправе со ссылкой на положения ГК РФ о зачете (ст. 410) не зачислить на расчетный счет поступающие в адрес клиента суммы, указывая на имеющуюся у клиента задолженность по кредиту и иным денежным обязательствам". При этом п. 5 этого постановления предусматривает ситуацию, когда все же зачет требований, возникающих из кредитного договора и договора банковского счета, возможен. Речь идет о ситуации, когда договор банковского счета расторгнут. В таком случае может быть применен зачет требований клиента к банку о возврате остатка денежных средств и требований банка к клиенту о возврате кредита и исполнении иных денежных обязательств, срок исполнения которых наступил.

Таким образом, мы имеем две ситуации. Если в п. 4 приведенного постановления Пленума ВАС РФ зачет не применим, несмотря на однородность оснований (требования возникли из договора), то в п. 5, напротив, зачет возможен, хотя и требования, подлежащие к зачету, имеют неоднородные основания. Естественно, что возможность применения зачета относительно приведенных ситуаций зависит от того, является или нет однородным предмет требований, подлежащих зачету.

По поводу первой ситуации в правовой литературе высказывается мнение, что если требование, связанное с возвратом кредита, является денежным, то требование клиента к банку относительно зачисления денежных сумм на его счет является требованием об оказании услуг. В основу подобной квалификации приведенных требований, в частности, С.В. Сарбаш положил следующие доводы:

"В соответствии с п. 1 ст. 845 ГК РФ по договору банковского счета банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый клиенту, денежные средства. Следовательно, клиент имеет право требовать от банка принятия и зачисления указанных средств. За нарушение данных обязанностей банк в соответствии со ст. 856 ГК РФ несет ответственность в виде уплаты неустойки.

Необходимо также обратить внимание на текст п. 1 ст. 851 ГК РФ, где операции банка названы услугами. Кроме того, видимо, также следует принимать во внимание и положения ст. 853 ГК РФ, которые определяют, в частности, случаи зачета встречных требований банка и клиента по счету, среди которых требования, основанные на кредитовании счета (овердрафт), которые могут быть зачтены банком по отношению к требованиям клиента банка об уплате процентов за пользование денежными средствами (ст. 852 ГК РФ).

Исходя из этого представляется, что клиент в данном случае не имеет к банку денежного требования. Если последнее верно, то однородности указанных требований не имеется, а значит, и применение зачета недопустимо".*(309)

Иного мнения на правовую природу прав клиента к банку по договору банковского счета придерживается Л.А. Новоселова. В связи с исследованием вопроса об ответственности сторон по договору банковского счета она отмечает, что "судебно-арбитражная практика..., отрицая наличие денежного обязательства у банка перед клиентом по договору банковского счета, как следствие, отрицает и возможность применения к банкам ответственности, предусмотренной ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации"*(310). В ходе проведенного анализа Л.А. Новоселова приходит к выводу, что в основе отношений по банковскому счету лежит денежный долг, обусловливающий возможность квалификации невыполнения банком поручений (например, о выдаче или перечислении средств) как просрочки исполнения денежного обязательства*(311).

Таким образом, можно с уверенностью говорить об отсутствии единого подхода в квалификации требований клиента к банку, возникающих из договора банковского счета, что, в свою очередь, исключает и единство обоснования существа договора банковского счета, которое согласно п. 4 постановления Пленума ВАС РФ N 5, не позволяет банку со ссылкой на правила о зачете не зачислять на расчетный счет клиента сумму, указывая на имеющуюся у клиента задолженность по кредиту и иным денежным обязательствам.

Возвращаясь к мнению С.В. Сарбаша, заметим, что изложенная им точка зрения является ответом на поставленный им же вопрос, а именно: является ли требование клиента к банку также денежным. Однако судя по предложенным им аргументам, которые нами были представлены выше, трудно прийти к выводу, к которому пришел ученый: "клиент в данном случае не имеет к банку денежного требования". Возникает вопрос, о каком случае идет речь и какое требование ученый квалифицировал как неденежное.

С.В. Сарбаш рассмотрел случай, при котором за поставленную третьему лицу продукцию в адрес клиента поступила соответствующая денежная сумма, которую банк, не зачисляя на расчетный счет клиента, направил в счет погашения ранее выданного клиенту и не возвращенного им в срок кредита. Исходя из приведенной ситуации автор вычленил два требования, которые и подлежали квалификации. Первое требование касалось требования банка к клиенту о возврате суммы кредита, которое ученый определил как денежное. В качестве второго требования было определено требование клиента к банку, возникающее из договора банковского счета (требование к банку о принятии и зачислении денежных средств на счет), которое, видимо, было квалифицировано ученым как требование о предоставлении услуги.

На наш взгляд, в предложенной С.В. Сарбаш ситуации вообще не может ставиться вопрос о квалификации требования клиента к банку относительно незачисленной суммы денег на его счет, поскольку не может возникнуть обязательство между клиентом и банком в отсутствие объекта такого обязательства. В приведенной ученым ситуации не было исполнено поручение (распоряжение) третьего лица по перечислению денежной суммы на счет клиента, а, следовательно, если кто и имеет право требовать что-либо от банка в отношении незачисленной на счет клиента денежной суммы, то это не клиент, а непосредственно третье лицо.

В этой связи, в принципе, не может ставиться вопрос о зачете встречных требований, выделенных автором, поскольку в предложенной ситуации таковые отсутствуют. Естественно, что судебную практику, допускающую возможность незачисления на счет клиента поступающих в его адрес сумм в счет погашения долга клиента по кредитному договору, необходимо рассматривать как несоответствующую, а любую подобную сделку, совершенную банком, следует признавать противоречащей закону. Однако основанием такого противоречия закону выступает не отсутствие однородности встречных требований (поскольку в отсутствие факта зачисления денег на счет клиента таковые встречные требования отсутствуют), а неисполнение банком обязательства по перечислению денег на счет клиента, возникающего из договора банковского счета, заключенного между банком и третьим лицом - плательщиком*(312).

Следовательно, для того чтобы можно было вести речь о постановке вопроса относительно возможности совершения зачета встречных требований, возникающих из кредитного договора и договора банковского счета, необходимо, чтобы на счете клиента-заемщика находилась (была зачислена) определенная денежная сумма. Как уже отмечалось, согласно мнению Л.А. Новоселовой, требование клиента к банку, например, о выдаче или перечислении денег следует признавать денежным, что соответствует подходу этого ученого к определению существа права клиента на денежные средства, находящиеся на его банковском счете, как права требования (денежного требования)*(313).

Не оспаривая обязательственную природу права на денежные средства, находящиеся на расчетном счете клиента, представляется возможным говорить о том, что по отношению к данному праву требования клиент приобретает право собственности. Зачисление денег на счет клиента выступает основанием для прекращения права собственности на право требования у третьего лица, которое произвело перечисление денег на счет клиента, и соответственно основанием возникновения права собственности на право требования у клиента в отношении зачисленной на его счет денежной суммы. Несмотря на то что денежные средства, находящиеся на счетах, обременены обязательственным правом, на праве собственности они принадлежат банку, который, в частности, согласно п. 2 ст. 845 ГК РФ может использовать имеющиеся на счетах деньги, гарантируя право клиента беспрепятственно распоряжаться этими средствами. Банк использует в соответствии с целями своей деятельности все деньги, находящиеся на счетах клиентов (вкладчиков). Однако банк не может своими действиями ограничивать принадлежащее клиенту право собственности на право требования в отношении денежных средств, находящихся на его счете, что подтверждается положениями п. 3 ст. 845 ГК РФ, согласно которому банк не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие не предусмотренные законом или договором банковского счета ограничения его права распоряжаться денежными средствами по своему усмотрению.

В случае если банк списывает денежные средства со счета клиента и засчитывает их в счет погашения обязательства по возврату кредита, речь не может идти о признании сделки недействительной на том основании, что был произведен зачет таких требований, в отношении которых зачет не допускается (ч. 6 ст. 411 ГК РФ). Представляется, что действие по списанию денежных средств со счета клиента в счет погашения его обязательств по кредитному договору выступает примером действия, которое выходит за предмет договора банковского счета и нарушает право собственности клиента на право требования относительно списанной суммы денег. То есть подобное действие банка не подлежит квалификации как действие, которое свидетельствует о неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательств банка по договору банковского счета. Банк, списав в счет требования по возврату кредита деньги клиента, нарушает тем самым право собственности клиента на право требования соответствующей суммы денег посредством погашения этого права требования. Это, в свою очередь, означает, что договор банковского счета относительно неправомерно списанной суммы прекратился, что обусловливает возникновение на стороне банка денежного долга по обязательству из неосновательного обогащения.

Аналогичные последствия возникнут и в такой ситуации, когда клиент требует выдать определенную денежную сумму, находящуюся на его счете, а банк, имеющий к клиенту требование по возврату суммы кредита, на основании положений ст. 410 ГК РФ производит зачет встречных денежных требований. В данной ситуации банк совершает действие, нарушающее право собственности клиента на право требования получения соответствующей суммы денег. Поскольку обязательство банка по выполнению поручений клиента безосновательно погашается в силу безосновательного списания денег в счет погашения обязательства по возврату кредита, договорные отношения относительно списанной суммы также прекращаются, что ведет к возникновению на стороне банка неосновательного обогащения в размере списанной суммы денег.

Представляется, что только при расторжении (прекращении) договора банковского счета на стороне банка возникает денежный долг в размере остатка денежных средств по счету клиента, который имел место на момент расторжения (прекращения) договора. Именно наличие денежного долга на стороне банка позволяет ему зачесть денежную сумму, причитающуюся клиенту, в счет требования к нему по возврату кредита, вытекающего из кредитного договора, по правилам о зачете, что и нашло отражение в п. 5 постановления Пленума ВАС РФ N 5. В данной ситуации имеют место встречные требования, однородные по предмету. При этом однородность оснований отсутствует, поскольку требование о возврате кредита является договорным, а требование о возврате остатка денежных средств, возникшего после прекращения договора банковского счета, является примером внедоговорного требования.

Особое внимание привлекает такой способ прекращения обязательства, как предоставление отступного (ст. 409 ГК РФ), который широко применяется в банковской сфере при погашении долга заемщика по кредитному договору*(314). Законодатель описал данный способ прекращения обязательства всего в двух предложениях, предоставив достаточно широкое поле деятельности для толкования и применения его норм. В частности, подход судебной практики об отступном нашел отражение в информационном письме Президиума ВАС РФ от 21 декабря 2005 г. N 102 "Обзор практики применения арбитражными судами ст. 409 Гражданского кодекса Российской Федерации"*(315) (далее - информационное письмо Президиума ВАС РФ N 102). Интересно то, что все рекомендации данного информационного письма касаются применения отступного в сфере банковского кредитования, а точнее, прекращения обязательств по возврату кредита и уплате процентов посредством предоставления отступного. Несмотря на то что данные рекомендации должны быть последовательными и соответствовать действующему законодательству, на наш взгляд, они полны противоречий. Кроме того, высшие судебные органы оставили без внимания вопрос о допустимости применения отступного, в принципе, для погашения обязательств, возникающих из кредитного договора.

Согласно ст. 409 ГК РФ "по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением взамен исполнения отступного (уплатой денег, передачей имущества и т.п.)". Что касается особенностей применения этого способа прекращения обязательства, то закон определяет, что "размер, сроки и порядок предоставления отступного устанавливаются сторонами". Именно приведенное положение породило в судебной практике неоднозначность в определении правовой природы соглашения об отступном.

Пункт 1 информационного письма Президиума ВАС РФ N 102 содержит следующую рекомендацию:

"Обязательство прекращается с момента предоставления отступного взамен исполнения, а не с момента достижения сторонами соглашения об отступном. Соглашение об отступном порождает право должника на замену исполнения и обязанность кредитора принять отступное".

Из смысла приведенной рекомендации следует:

во-первых, соглашение об отступном построено по консенсуальной конструкции и порождает обязательство, содержанием которого выступает право должника на замену исполнения (право требовать принятия отступного) и корреспондирующая обязанность этому праву - обязанность банка принять отступное. Следовательно, банк (кредитор по основному обязательству - обязательству по возврату кредита) является должником в обязательстве по предоставлению отступного, что означает необходимость совершения им действия по принятию отступного, которое и будет составлять объект обязательства, возникшего из соглашения об отступном;

во-вторых, такое соглашение само по себе не прекращает основное обязательство. Для прекращения последнего требуется предоставление отступного, т.е. исполнение обязательства, возникающего из соглашения об отступном.

Таким образом, несмотря на то что в исследуемом информационном письме не используется термин "договор", не вызывает сомнения, что соглашение об отступном используется по смыслу этого информационного письма именно как договор об отступном, моментом заключения которого выступает достижение соглашения о замене исполнения по кредитному договору отступным. Причем исполнение данного соглашения лежит на банке-кредиторе, который обязан совершить действия по принятию отступного. Тем не менее, уже в п. 2 этого информационного письма можно найти положения прямо противоположные рекомендациям, содержащимся в п. 1.

Так, п. 2 информационного письма Президиума ВАС РФ N 102 рекомендовано, что "в случае заключения соглашения об отступном кредитор не вправе требовать исполнения первоначального обязательства до истечения установленного сторонами срока предоставления отступного". Иначе говоря, судебная практика предлагает рассматривать установление срока предоставления отступного как отсрочку исполнения обязательств по возврату кредита и уплате процентов, возникающих из кредитного договора. Однако банк вновь приобретает право требовать исполнения обязательств по кредитному договору, как указано в п. 2 этого информационного письма, при неисполнении должником (заемщиком) соглашения об отступном.

Как представляется, последнее предложение принципиально меняет подход к определению существа соглашения об отступном, отличный от подхода, изложенного в п. 1 данного информационного письма, поскольку в этом предложении возможность предъявления требования о возврате кредита ставится в зависимость от исполнения или неисполнения должником (заемщиком) соглашения об отступном. То есть речь уже идет не о том, что банк обязан исполнить обязательство по принятию отступного, а, напротив, должник (заемщик) обязан предоставить отступное согласно соглашению об отступном. Такая непоследовательность в доводах высшей судебной инстанции позволяет лишь усомниться в верности предложенных в информационном письме рекомендаций.

Если в пп. 1 и 2 исследуемого информационного письма имеет место внутреннее противоречие рекомендаций Президиума ВАС РФ, то в остальных рекомендациях, на наш взгляд, имеют место, ошибки не только в толковании правил ст. 409 ГК РФ, но и в определении сферы применения этих правил.

Пункт 3 названного информационного письма определяет, что "по смыслу ст. 409 ГК РФ, если иное не следует из соглашения об отступном, с предоставлением отступного прекращаются все обязательства по договору, включая и обязательства по уплате неустойки". Думается, что при анализе указанной статьи, к такому выводу прийти невозможно. Выражение "по соглашению сторон обязательство может быть прекращено" ст. 409 ГК РФ означает, что речь идет о конкретном обязательстве, которое по отношению к отступному должно быть предельно индивидуализировано не только как возникающее из конкретного договора, но и в соответствующем размере. Иначе говоря, если предположить, что соглашение об отступном есть договор об отступном, то индивидуализация обязательства, подлежащего прекращению отступным, посредством указания на договор, из которого оно возникло, и его стоимостную оценку, а также индивидуализация отступного (наименование, стоимость и т.д.) выступают ничем иным, как условием о предмете договора. Это, в свою очередь, определяет необходимость достижения соглашения по такому условию, в отсутствие которого соглашение должно признаваться несостоявшимся (незаключенным).

В этой связи выводы типа "отступное погашает все обязательства по договору, которые возникли до предоставления отступного" представляются несостоятельными.

Из рекомендаций, содержащихся в п. 3 и 4 этого же письма, следует, что стоимостная оценка отступного по общему правилу не имеет значения, поскольку, договорившись о прекращении первоначального обязательства отступным, стороны имеют в виду, что такое предоставление отступного погашает первоначальное обязательство в полном объеме, даже в том случае, если стоимость отступного меньше долга по прекращенному обязательству. Иначе говоря, Президиум ВАС РФ допускает ситуации, когда размер отступного может существенно как превышать размер долга по первоначальному обязательству, так и уступать в таком размере. С практической точки зрения подобный подход к игнорированию необходимости установления соответствия стоимости отступного размеру долга по основному обязательству позволит использовать конструкцию прекращения обязательства отступным для вывода активов с предприятия заемщика или, например, для прикрытия сделки дарения между коммерческими организациями.

По приведенным соображениям представляется несостоятельной и рекомендация, содержащаяся в п. 5 данного письма: "В случае, когда стороны предусмотрели предоставление отступного по частям, при предоставлении части отступного обязательство считается прекращенным пропорционально фактически предоставленному отступному". В приведенной рекомендации Президиума ВАС РФ, так же как и в пп. 3 и 4, полностью игнорируется стоимостная эквивалентность отступного и того долга, который погашает предоставление отступного.

Что касается рекомендации, содержащейся в п. 6 данного информационного письма, то она, на наш взгляд, противоречит существу реституционного действия, возникшего в силу недействительности сделки, как действия по возврату неосновательного обогащения. Так, п. 6 письма предусматривает: "Если соглашением об отступном не нарушены права и интересы третьих лиц или публичные интересы, предоставлением отступного может быть прекращено и обязательство по возврату полученного по недействительной сделке, возникшее в силу ст. 167 ГК РФ". Однако возврат всего полученного по недействительной сделке предполагает возврат имущества в натуре. Замена на стоимостное возмещение возможна только в случае невозможности возвратить полученное имущество в натуре, т.е. такая замена на стоимостное возмещение не может основываться на соглашении сторон. При этом важно заметить, что отношения, возникающие по возврату всего полученного по недействительной сделке, подпадают под прямое действие правил о неосновательном обогащении (глава 60 ГК РФ), что, в принципе, исключает какое-либо соглашение сторон. В частности, правила п. 1 ст. 1105 ГК РФ допускают возможность стоимостного возмещения неосновательно приобретенного имущества, возврат которого в натуре невозможен, а правила п. 2 этой статьи определяют особенности стоимостного возмещения неосновательного пользования чужим имуществом и чужими услугами. Других оснований замены предмета исполнения обязательства по возврату всего полученного по недействительной сделке закон не предусматривает, что позволяет признать рекомендации п. 6 информационного письма Президиума ВАС РФ N 102 как несоответствующие действующему законодательству.

В пункте 7 информационного письма содержится предложение, из содержания которого можно выявить подход судебной практики к определению существа отношений по предоставлению отступного взамен погашения денежного долга по кредитному договору. Так, в последнем абзаце п. 7 содержится следующее предложение: "Суд кассационной инстанции на основании ст. 431 Кодекса квалифицировал передачу имущества в собственность ответчику по соглашению об отступном в обмен на получение денежных средств по кредитному договору как распоряжение спорным имуществом в виде его возмездного отчуждения...". Иначе говоря, судебная практика допускает существование кредитного договора, в котором денежные средства предоставляются заемщику в обмен на иное имущество (отступное). Представляется, что данное положение противоречит существу кредитного договора как договора о предоставлении денежной суммы (кредита), подлежащей возврату в некотором увеличенном размере с учетом процентов годовых. Закон однозначно предписывает, что "...заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее" (п. 1 ст. 819 ГК РФ). Возврат заемщиком иного имущества, отличного от денег, противоречит принципам и условиям банковского кредитования, существу банка как специального субъекта банковской деятельности, которому запрещено заниматься торговой деятельностью. Кредитный договор не является сделкой по обмену имущества.

Исходя из существа кредитного договора и кредитной деятельности банков обязательство по возврату предоставленной суммы кредита ни при каких условиях не может быть прекращено предоставлением иного, отличного от денег имущества. Это, в свою очередь, позволяет не согласиться с практикой высших судебных органов, допускающей применение отступного для погашения долга заемщика перед банком-кредитором.

Подводя итог анализу рекомендаций Президиума ВАС РФ, содержащихся в информационном письме N 102, позволим себе не согласиться как с возможностью применения отступного в отношениях по кредитному договору, так и с выводами в целом относительно особенностей применения отступного как искажающими существо данного способа прекращения обязательства.

Предоставление отступного в отличие от всех остальных способов прекращения обязательства, поименованных в ст. 410-419 ГК РФ, относится к прекращению обязательства посредством его исполнения, которое с позиции Гражданского кодекса РФ признается надлежащим. При этом сфера применения данного способа прекращения обязательства является преимущественно договорной. Не вызывает сомнений, что условие предоставления отступного относится к договорному условию о встречном предоставлении, а стоимостная оценка отступного (или сумма денежных средств, когда таковые используются в качестве отступного) определяет размер встречного предоставления по возмездному договору, что соответствует цене договора, размеру арендных платежей, стоимости работ или услуг, стоимости обмениваемого товара. Возможность включения в тот или иной договор условия нетипичного для такого договора обеспечивается п. 4 ст. 421 ГК РФ, предусматривающим, что "условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами". То есть включение условия об отступном не должно противоречить императивным правилам, в том числе правилам относительно специальной правоспособности участников договора. В свою очередь, возможность внесения условия, изменяющего процесс исполнения договора, обеспечивается правилом п. 1 ст. 450 ГК РФ, согласно которому по соглашению сторон возможно изменение договора, если иное не предусмотрено Гражданским кодексом РФ, другими законами или непосредственно самим договором.

Таким образом, соглашение об отступном необходимо рассматривать как соглашение сторон об изменении условия о предмете исполнения встречного обязательства обязательству, которое уже исполнено. При этом такое изменение условия может произойти как до наступления момента исполнения основного встречного обязательства, так и после того, как должник просрочил (не исполнил) встречное обязательство, но уже после надлежащего исполнения обязательства, обусловившего необходимость встречного предоставления.

Соглашение об изменении условия о предоставлении встречного исполнения (соглашение об отступном) предоставляет возможность должнику согласно ст. 320 ГК РФ выбрать предмет исполнения между первоначальным предметом исполнения и альтернативным предметом исполнения (отступным). Кредитор, отказавшийся принять отступное в качестве надлежащего предмета исполнения, считается просрочившим со всеми вытекающими последствиями, предусмотренными ст. 406 ГК РФ. Установление срока предоставления отступного не является отсрочкой исполнения основного обязательства. Непередача отступного в обусловленный соглашением срок является основанием погашения права должника на исполнение альтернативного обязательства по предоставлению отступного.

Передача отступного взамен исполнения основного обязательства, сделанная после оговоренного срока предоставления отступного, возможна лишь с согласия кредитора.

Предоставление отступного погашает те обязательства должника, которые покрывает стоимостная оценка отступного, если речь идет не о передаче денег в качестве отступного. Денежные средства, предоставленные как отступное, соответственно погашают обязательства должника в размере предоставленной денежной суммы. Однако важно заметить, что предоставление отступного не должно противоречить закону, иным правовым актам, условиям договора или существу обязательства, что исключает возможность применения отступного в качестве способа прекращения обязательств по возврату кредита и уплате процентов, вытекающих из кредитного договора. Предоставление денежных средств является единственно возможным предметом кредитного договора, что, в свою очередь, обусловливает единственно возможный предмет исполнения обязательств, лежащих на должнике-заемщике.

<< | >>
Источник: Курс лекций – Банковское кредитование.

Еще по теме § 4. Прекращение обязательств по возврату кредита и уплате процентов:

  1. Оборот закладных как способ контроля обязательств при ипотечном кредитовании
  2. Схема получения кредита
  3. Кредит под залог недвижимого имущества
  4. Риски при выдаче кредитов физическим лицам
  5. 3.1. Основные принципы обеспечения возвратности ипотечного кредита
  6. Риски при выдаче кредитов юридическим лицам
  7. ГЛАВА 3. НАПРАВЛЕНИЯ сОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ МЕХАНИЗМА ВОЗВРАТНОСТИ ИПОТЕЧНЫХ КРЕДИТОВ
  8. Налоговые льготы
  9. Приложения
  10. Приложение 2.1.4.
  11. Общие принципы ипотечного кредитования в Европе
  12. 2.3. Проблемы финансирования деятельности промышленных предприятий с помощью ипотечного кредитования
  13. Риски и ответственность заемщика
  14. Основы статической компромиссной теории формирования структуры капитала
  15. Требования к заемщику и покупаемому жилью
  16. Основные условия кредитования
  17. Факторы на уровне облигации
  18. Систематизация факторов, влияющих на ставку восстановления
  19. Факторы на уровне компании